Король молча ждал продолжения. Лучше проявить терпение, чем поторопить и спугнуть. Он легко мог узнать, о чём сейчас думал Кирс, что растревожило его. А он видел: что-то произошло. Что-то серьёзное, до того принц был не похож на себя обычного: самоуверенного, балагуристого. Что-то беспокоило его, и вряд ли новые обязанности. Нисам почти чувствовал, как зудят кончики пальцев. Это так просто – проникнуть в чужой разум. Несколько фраз на древнем языке, пара замысловатых жестов – и чужие мысли откроются. Но, увы, такие чары невозможно творить незаметно – жесты должны быть ясными, слова – чёткими. А выдавать себя нельзя. Лучше подождать. Терпение – вот лучший союзник, самый верный и самый надёжный. Он пятнадцать лет его не подводил.
– Я… думал над нашим разговором на вершине пегасьей башни, – продолжил наконец принц. – Тот заговор, что случился пятнадцать лет назад, он ведь охватил даже знать. Что, если и теперь предателем окажется кто-то из…
Кирс не договорил. Бросил короткий взгляд на тех, кто окружал сейчас короля, и уставился в сторону. Король подошёл к нему и, взяв за подбородок, заглянул в глаза.
– Тебя что-то тревожит?
Кирс заметался всего на мгновение и ответил на его взгляд. Уверенно и прямо.
– Я не понимаю, что происходит… И какие решения будут верными…
Нисам отпустил его и кивнул, принимая услышанное.
– Кем бы ни был предатель, единственная награда за его поступок – смерть…
Высокие окна Тронного зала были открыты настежь, и свежий ветер гулял между колоннами. Это было единственное, что спасало от вони, которая исходила от бездомных и бедняков, что заполонили зал. Нисам пожалел, что сейчас не зима – холод мог выгнать просителей прочь. Как же много их было! Оборванные, грязные, одетые в лохмотья, они глазели по сторонам, выглядывали из-за голов впереди стоящих, пытаясь разглядеть королевских помощников, высокий трон и короля. Несколько зажиточных горожан столпились поодаль, бросая на этот сброд презрительные взгляды.
Нисаму очень хотелось уйти. Раздражало всё: вонь, дым от факелов, то, как герольд стучал посохом о каменный пол, объявляя о новой аудиенции, заплетающиеся от волнения голоса просителей. Даже трон, переделанный и подогнанный специально для него, сегодня казался жёстким и неудобным. В конце концов, почему именно король, а не, скажем, Пресветлый должен заниматься всем этим? Разве милосердие и сострадание к обделённым – не по его части? К Ситесу традиции! Ведь король мог сказаться больным и поручить эту обязанность Хранителю Веры. Какая разница нищему, кто кинет ему пару монет? Зато каждый получит то, что хочет: Нисам – одиночество и покой, Пресветлый – возможность творить благодеяния, нищие – помощь. Так ради чего этот спектакль?
Спина начала ныть, и король подался вперёд, чтобы сменить позу. Встретился взглядом с просителем, который счёл это движение за интерес к его делам и теперь с воодушевлением ждал ответа.
Вспомнить бы, о чём он там болтал.
Ах да, гильдия трактирщиков, кажется… Разрешение поставлять вина из южных земель…
Великие боги, сдались им те южные земли! Конечно, плохие урожаи винограда и ягод в тех краях – редкость. И в винах южане знали толк, особенно ламарцы. Говорят, лозы они размещают даже на деревьях, чтобы гроздья получали больше солнца. Это дело могло бы принести выгоду короне. Вот только непонятное поведение самих южан, особенно тех, чьи земли лежали на границе с Арасией… Но в конце концов, что он теряет? Если дело окажется успешным, казна пополнится золотом. А если нет – все убытки лягут на гильдию.
– Хорошие вина не помешают королевскому столу, – произнёс наконец Нисам. – Мне нравится эта идея. Мы рассмотрим твою просьбу на ближайшем Совете, друг мой. Как и размер налогов.
Улыбка просителя померкла. А король взмахнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена, и вновь вернулся к своим мыслям.
Почему на душе так неспокойно?
Кирс?
Поведение принца показалось странным. Король рассчитывал, что он с энтузиазмом воспримет назначение и больше внимания уделит новым обязанностям. Хранитель Короны, в его-то возрасте! Никто не входил в Королевский Совет таким молодым. И что? Нисам и не думал, что за один день Кирс образумится и станет серьёзнее. Но он ждал от него рвения и благодарности. А вместо этого принц проводит дни у постели больной сестры, будто та при смерти! Что за блажь? Королю, как никогда, нужна была поддержка. Он чувствовал: война будет, неспроста ламарцы собрались у границ. И этот мальчишка, что появился так не вовремя. Хотя, как знать, не было ли это спланировано…
Нисам нахмурился, пытаясь вспомнить.
Чародейка, что жила в деревне, где родился этот паршивец… Кажется, она хорошо знала своё ремесло и могла наложить защитные чары или смастерить оберег. Это многое бы объяснило. Вот только непонятно, зачем ей затевать подобное. Ведь узнать о планах короля и Верховного Чародея она не могла. Тогда ради чего стараться?
И почему мальчишка вернулся в Арасию именно сейчас?
Теперь не узнать.
