От первых же фортепианных аккордов Сашка будто впал в оцепенение, по спине и рукам побежали мурашки. Сколько раз он слушал эту песню? Не то чтобы часто, так, под настроение. Но она никогда не трогала его так, как сейчас. Будто специально создана была для этого момента. Точно пророчество.
Почему из всего множества песен Высоцкого он выбрал именно эту? Почему каждый раз, когда нужно было освободить на смартфоне место для игр или той музыки, что ему по-настоящему нравилась, на «Лирической» рука замирала, и он не мог удалить её? Раньше Сашка думал, что из-за «мамы Ани». Но, может, дело в том, что он всегда чувствовал, что принадлежит другому миру? Этому. Странному, полному непонятного волшебства и небылиц вроде чёрных пегасов и разрушенных храмов.
Сашка нажал на «Стоп» вместе с последним аккордом. Музыки больше не хотелось. Слишком уж точным оказалось попадание. Даже не по себе стало. И впервые за всё время, что Сашка был здесь, он ощутил что-то, кроме растерянности и страха. Что-то новое шевельнулось в груди, похожее на то, что чувствуешь, когда понимаешь, что противник сильнее, но драки не избежать, потому что отступать – ещё хуже. Этакая смесь злости и упрямства идти до конца, каким бы тот ни был.
Сашка вдруг ясно понял, что готов на это – пойти до конца. За Андрой и Нертой, как помощник. Или вместе с ними, как равный. Потому что для него это единственный способ найти своё место под солнцем. До этого он не думал, что может остаться в Арасии навсегда. Поначалу его вело любопытство и надежда найти родителей, пускай это и было наивно. Но где-то глубоко внутри жила мысль, что, если ничего не получится, он просто вернётся в Питер. Должен же быть способ, раз он попал туда, а потом обратно. Теперь же Сашка ясно понял: назад не тянет, он хочет быть именно в Арасии. Но за это право придётся побороться. Сашке не нужен был ни терем, ни дворец. Он бы жил и в шалаше: здесь, в лесу, в этой крошечной хижине или в любой деревеньке. Но что-то подсказывало, что Нисам так просто от них не отстанет. А значит, драться придётся. У короля большой зуб на Сашку, а теперь и на Андру.
– А эта песня о чём, знаешь?
Сашка не сразу понял вопрос.
– В смысле?
– О чём он пел? Красиво, но я не понимаю этот язык…
– Так это же… – начал Сашка и осёкся.
Это же что? Русский? А откуда Андре знать русский? Но главный вопрос был совсем в другом; и с момента их встречи это было так очевидно – до абсурда очевидно, – что Сашка рассмеялся. И как он мог быть таким… Недогадливым? Невнимательным? У него не возникало проблем с общением, и он не задумывался, на каком языке говорит, почему вдруг понимает тех, кто живёт в другом мире.
Андра хмурилась, не понимая, что его так развеселило.
– Слушай, почему я…
Сашка замолчал, потому что понял – ему не нужны объяснения. Неинтересно. Ничего они не изменят. Так не всё ли равно, почему он говорит на языке Арасии, которого раньше вообще не знал? Амулет помог, дурацкое пророчество или ещё какие-то волшебные причины – какая разница? Но осознание того, что каким-то невероятным образом он знает арасийский, ещё раз убедило его в том, что он должен остаться в этом мире. И он готов принять его таким, какой он есть. С загадками и тайнами, с несуществующей магией, с дракотиком и пегасами, с необходимостью бороться за свою жизнь. И Сашка почувствовал решимость бороться, если надо. Он был готов двигаться дальше.
– Эта песня о принцессе, которая живёт в заколдованном лесу. Прям про тебя сейчас. Очень подходит… ко всему этому… – Сашка кивком указал на лес. – Жаль, что ты не поняла слов.
Нужен был какой-то красивый жест – Сашке ужасно захотелось окончательно распрощаться с прошлым. Он выскользнул из-под покрывала, вызвав недовольное ворчание дракотика, отошёл на несколько шагов, примеряясь. Недавняя апатия улетучилась, сменилась возбуждением и желанием что-то делать. Хотел зашвырнуть смартфон за деревья, подальше, но понял, что этого будет мало. Душа требовала чего-то помасштабнее. Пусть это было бы ребячеством, глупостью, но ему нужно было поставить точку. Перейти Рубикон. Сжечь мосты.
Он повернулся к Андре:
– Ты можешь разжечь огонь? Ветки мокрые, знаю, но ты как-никак волшеб… чародейка, – исправился он, вспомнив, что здесь все используют именно это слово.
Щёки Андры на мгновение вспыхнули, то ли смущением, то ли испугом. Взгляд стал растерянным.
– Я не знаю, не уверена, что получится… – пробормотала она.
– Вчера у тебя круто получилось, – напомнил Сашка, как она заставила пламя взметнуться чуть ли не выше деревьев.
– Но я не знаю, как это сделала!
