Риэл подавился квасом, который к своему несчастью решил хлебнуть, а Алинор Гриворд наконец-то замолк. Он, словно не веря своим ушам, воззрился на меня так, будто к нему снизошла с небес сама Богиня Элисень.
— Наедине? — еле слышно прошептал он и, мне показалось, слегка покраснел. — Конечно, прекрасная леди, я весь ваш!
Несмотря на всю абсурдность ситуации, мне захотелось рассмеяться. “Весь мой”. Обходительный рыцарь. Знал бы он, кого обхаживает.
***
Для столь деликатного разговора мы пошли в один неприметный закуток, около кладовой. Тихий, темный, вдалеке от лишних глаз и наглых ушей одного недоменестреля — идеально, чтобы никто не увидел, а потом не опозорил на всю страну. Укромное место для будущего соблазнения я искал молча, в уме продумывая будущий разговор, да и, заглянул в чан с водой, чтобы посмотреть на свое лицо и удостовериться, что ни одна ресничка не отклеилась, да и выгляжу я пригодным для такой ответственной миссии. За всеми моими манипуляциями Алинор необычайно тихо шел за мной, словно у этого говорливого олуха отнялся язык. Неужели он робел? Какой я нехороший, собираюсь морально уничтожить и использовать наивного рыцаря для своих целей.
Я был готов к тому, что Алинор будет мяться, как подросток пубертатного периода на первом свидании с девчонкой, которую пригласил на сеновал познакомиться поближе, но вот только потерял свою решительность еще на пороге данного любовного гнездышка. Но все мои ожидания пошли прахом, когда мы остались наедине. Где-то на периферии были слышны голоса монахинь, надрывные песни Риэла, который решил развлечь неискушенную публику девиц своим скудным блатным репертуаром и тем самым, дать мне немного форы на поиски Ирен.
Алинор действовал решительно. Не успел я пикнуть, как был прижат к стене, а моя бедная ладонь зажата в могучих латных ручищах сэра Гриворда. Не вырваться, не убежать без использования магии. Да я его даже ударить не могу без последствий — все закрывает доспех!
Мне резко подурнело, а ноги слегка подкосились — когда тебя прижимает в темном уголке субъект в доспехах, который выше на полторы головы и шире раза в два, не до церемоний и неумелого заигрывания. Тут впору задуматься, как сбежать и плюнув на конспирацию, обезвредить этого ловеласа, пока он того… не закинул меня на плечо и не потащил как добычу в кладовку, так сказать, чтобы оприходовать по назначению.
О, моя дорогая Ирен, и почему ради того, чтобы с тобой встретиться, я должен получить такие душевные потрясения?
Но, к сожалению, Гриворд не слышал моих мысленных позывов и со свойственной ему горячностью прошептал:
— Сияние ваших глаз, затмевает собой звезды, ваши тонкие и изящные пальчики нежнее бутонов роз, а взгляд хмелит сильнее сидра. Позвольте мне упиться этим хмелем и пасть к вашим ногам, о, моя прекрасная миледи.
Я сильнее сжался в стену, чувствуя на своей шее его дыхание. Мне было противно, мерзко и, честно, немного страшновато, словно, в любой момент Гриворд мог уличить обман. Хотелось оттолкнуть от себя его мерзкую рожу, но вместо этого я улыбнулся.
— Можете называть меня Миленой, сир, — милостиво позволил я, отчего безмерно обрадовал поклонника, который явно решил, что наши непростые отношения перешли на новый уровень. Эпопея с моей бедной рукой закончилась и теперь страдала талия, на которую он, как бы нечаянно положил свою руку.
Стараясь унять нервный тик и сделав над собой усилие, нежно провел рукой по колючей щеке Гриворда и игриво прошептал:
— Даже лучше чем Ее Высочество?
— Вы ее прекраснее, — с придыханием прошептал рыцарь, расцеловывая мне руку.
Я не обольщался на свой счет. Гриворд прожил несколько месяцев бок о бок со сворой религиозных девиц без права уйти из монастыря в ближайшую деревеньку развеяться, а также косо глянуть на рьяных последовательниц Евлампия Мученика. Естественно, для него любая женщина, которая не дала обет будет красивее и милее Пресветлой… даже если это будет переодетый мужик.
Мне, можно сказать, повезло. Я был первой дамой, которая встретилась на его невольном обете безбрачия и так просто упускать свой шанс, причем, единственный за долгие месяцы, а то и годы, он был не намерен. Оттого и встретил меня во все оружия… и с напором, чтобы очаровать “глупую крестьянку” напыщенными речами, затащить в тихий уголок и дать ей познать “благородную любовь”.
Я торжествующе улыбнулся — рыбка попалась на крючок. Уж ради призрачной надежды залезть мне под юбку, он выложит все.
— Милорд, вы охраняете Ее Высочество, — он кивал, не отрываясь от лобызания мой руки, — это так важно и интересно!
Особенно для меня.
— Его Высочество меня попросил позаботиться о миледи. И как я мог отказать, о, моя луноликая Милена?
— А принцесса… расскажите мне о ней. Какая она?
