— Нас-стоятельница, — бледнея и заикаясь, проблеяла самая смелая монахиня. — Прос-ст… Тут… М-менес-стрель п-п-приехал… и м-мы…
— Как вы посмели! — просипела от еле сдерживаемого гнева настоятельница монастыря. — В храме божьем! Да гнев Великой на ваши голо… — внезапно она замолчала и другим голосом, грудным и низким, от которого мурашки побежали по спине, прошептала. — Кто это сотворил! Кто!
Я и Риэл как раз в этом момент слезли со столь компрометирующего нас стола и старались как можно незаметнее прошмыгнуть к выходу. Не получилось. Монахини повернули головы в нашу сторону и расступились, образовав между нами и настоятельницей полукруг, чтобы, эдак, ей было точно видно виновников, а нам — чтобы не сбежали от кары.
Прожигающий взор главы монашеской общины обратился на нас. На Алинора я старался не смотреть, но и так было видно, как он поражен до глубины души моим “предательством”.
— Здрасьте, — проявил невиданную вежливость Риэл, кивнув грозной даме и натянув на губы улыбку поприветливее.
Я же в это время попытался придумать план побега, успешно притворяясь ветошью. В голове бродили мысли о высших заклинаниях, которые выпили бы мой магический резерв на этой устойчивой к магии земле почти до дна. Остро хотелось навести на себя невидимость, или применить масштабную иллюзию столь любимого мне дракончика. А как все отвлекутся — сбежать.
— Отвратительно! — изрекла настоятельница, выбрав, видно, самое цензурное из всех слов, что бродили в ее голове.
— А им понравилось, — нахально улыбнулся вор. — Могу и для вас сыграть.
Он извлек из музыкального инструмента незатейливый аккорд.
Доселе бледная старушка покраснела, а ее руки заметно затрясло от гнева.
Я остро ощутил, как кое-кто роет для себя уютную могилку, а меня заколотят в гроб вместе с ним за компанию..
— Он шутит, — мрачно произнес я. — Плохо шутит. Ужасно. Не слушайте его. У него с головой проблемы. С детства.
Рядом обиженно засопел Риэл, а лютня, как-то особо жалобно бренькнув, замолкла.
— А ты кто?! — уперла руки в бока она, обратив свой испепеляющий взор на меня.
— Будущая послушница? — наивно предположил я, чем чуть не довел бедную старушку до инфаркта. Она так резко спала с лица, что я забеспокоился о ее самочувствии — так резко менять цвет лица никому не прибавит здоровья.
— Нет! — резко вскрикнул Алинор Гриворд, чем привлек к себе все внимание. Он с таким негодованием и горечью на меня смотрел, что мне стало не по себе. — Милена не послушница и я ей не позволю так поступить! Она моя невеста!
Над трапезной повисла тишина еще более гнетущая, чем после прихода настоятельницы.
Я оторопело уставился на рыцаря, не веря своим ушам. Рядом мерзко захихикал в кулак Риэл. Мне сейчас завуалировано сделали предложение руки и сердца?
— Что? — шокировано выдохнул я. Проблема разоблачение настоятельницей и почти сорвавшийся побег стали меня волновать намного меньше. Бывают же в жизни потрясения, когда думаешь, что хуже быть не может, а судьба тебе доказывает обратное и тихо глумится в сторонке.
— После того, что между нами было, — проникновенно и, прижав руку к груди, произнес Гриворд, словно стыдясь того, что совершил, — я обязан, как благородный рыцарь на вас жениться! Моим грехам нет прощения и я прошу лишь об одном, чтобы не навлечь на вас позор… стать моей женой!
Он преклонил свое колено перед настоятельницей, словно не у меня, а у нее решил просить руку и сердце. Та, не ожидая на старости таких подарков судьбы, смущенно потупилась, как невинная девица на выданье.
От стыда мои уши загорели почище костров Преисподней.
— Молчи, — тихо прошипел я Риэлу.
— Счастья в браке? — но все же этот гад решил вставить свое слово, а сиял аки новенький золотой.
— Спокойной жизни на погосте, — огрызнулся я, намекая ему его будущее, если он не замолчит.
Не известно, чем бы закончилась эта душещипательная сцена с моим неожиданным сватовством, если бы не Мадлена. Она появилась как привидение за спинами неподозревающей настоятельницы и Гриворда, бледная, растрепанная, и тяжело дышащая, словно только что пробежала несколько миль, спасаясь от недружелюбного дракона.
Обведя мутным взглядом всех присутствующих, она, что есть мочи закричала:
— Скорее! Миледи Ирен на крыше северной колокольни! Она хочет кинуться вниз!
Ее слова прозвучали так правдоподобно, что внутри меня, словно все обмерло, а спина похолодела от ужаса. Я замер соляным столбом, пораженно взирая на запыхавшуюся девушку и не веря своим ушам. Если бы я не чувствовал, что она врет, то тот час кинулся к этой колокольне, даже не подумав о последствиях, а так, пытаясь унять быстро клочащееся сердце, ради интереса стал выискивать в облике охотницы обман. И нашел. Может, она и пробежала для достоверности по коридору, но капли пота не стекали по ее лицу из под жаркого платка, глаза были вызывающе сухи, хоть и расширенны от умело разыгранного страха, ее голос дрожал, но был без хрипотцы, который появляется после долгого бега.
