Оказалось что курьер привез рабочие видеозаписи атаки на Квиринал. До сих пор на крейсере располагали лишь короткими отчетами и материалами медиа каналов. На этот раз генерал с принцессой смогли посмотреть атаку повстанческой эскадры, записанную с разных ракурсов в разных локациях. С орбиты, с поверхности, а также обработанную трехмерную проекцию.
Разумеется, видеоряд, титры и телеметрию Тимея разглядеть не могла, проектор считывал информацию с накопителя. Но судя по звукам (взрывы, панические крики, шум моторов, шипение, напоминающее расплавленный металл, раскаты ударных волн) генерал и его принцесса смотрели запись вторжения их флота на Квиринал.
Принцесса несколько раз даже взвизгнула от восторга. Затем звуки оборвались. Марбас выключил проекцию.
— Превосходно! — сказал он. — Превосходно до жути. Напомни мне, мое сердце, чтобы я не устраивал пышных парадов.
— Империя не может без пышных парадов, — заметила Хельга. — Просто нужно всегда оставлять кого-то на шухере.
Её нарочито грубая лексика видимо придавала очарование в глазах генерала.
Затем они замолчали, увлекшись друг другом, а Тимея переключилась на другой источник.
«Нибелунг» лежал на дне, словно древняя дизельная подводная лодка, настигнутая патрульными кораблями и эсминцами. Затаился, замер, притих. Поскольку в космосе дна не предусмотрено, таковое заменил небольшой трехкилометровый астероид А-6275, примечательный тем, что на нем не велось никаких разработок и не было установлено ни маяков, ни другого оборудования. И, конечно, «Нибелунг» не висел недвижно, но медленно вращался вокруг поперечной оси, создавая на нижних палубах тяжесть в половину привычной.
Трафик через красный карлик Скарлет не отличался большим оживлением. Этот путь между Холмами в Орхусом считался второстепенным. Поэтому торговые корабли появлялись в системе нечасто. Делая кроткую остановку у заправочной станции корпорации Дюма, они продолжали полет через малонаселенные области Шпоры Ориона. Никто из их экипажей не смотрел по сторонам. А даже если бы посмотрел, заметить рейдер в окружающей тьме не сумел бы. «Нибелунг» мог лежать так «на грунте» целыми месяцами. Его системы регенерации позволяли продержаться довольно долго, во всяком случае до тех пор, пока генерал Марбас не угомонится и не займется другими делами. Завоеванием, к примеру, еще какого-нибудь мира или двух.
Команде рейдера даже не приходилось экономить, как древним подводникам, не имеющим возможность обновлять воздух и заряжать аккумуляторы на глубине. Астероид прикрывал радиаторы «Нибелунга» от внешнего наблюдателя. Реактор работал вполсилы, но все узлы и секции получали достаточно энергии. Оранжереи поглощали углекислый газ, вырабатывали кислород и восполняли запасы питания. Радиостанция Дюма-Скарлет транслировала музыку и скупые новости, по которым было трудно определить, как развиваются события. В остальном их положение мало отличалось от подводной лодки.
Единственная опасность исходила от космического излучения. Боевые корабли обычно не проводили так много времени в открытом космосе. Гиперпространство не взаимодействует с кораблем, в том числе и каким-либо излучением, а на орбитах планет корабли защищает магнитосфера. Лишь во время разгона, коррекции и торможения люди подвергаются вредному воздействию, но перемещение вне защиты длилось обычно недолго.
Теперь же «Нибелунгу» предстояло провести неопределенное время в открытом космосе. Случись вспышка на звезде они спрятались бы за астероид. Но от фонового излучения спрятаться обитатели корабля не могли.
Докор Хаккет, следящий за состоянием среды, забил тревогу и потребовал принять меры. Обычные противорадиационные препараты тут помогали мало. Поэтому (вот неожиданность) они воспользовались опытом эсминца «Сигрид», много раз описанным в статьях и книге адмирала Лосано. Все помещения, расположенные вдоль бортов, закрыли для доступа людей, мало того их заполнили всевозможным мусором и ненужным прямо сейчас оборудованием. Канистры с водой, контейнеры с бытовыми отходами, смоченная водой ветошь — всё пошло в дело. Обитателей крайних кают переселили во внутренние помещения. В жилых каютах ставились и подвешивались дополнительные койки, а подсобные превращались в жилые. На Королевской палубе «переселение народов» вызвало даже небольшой кризис. Людей там за время беспокойного тура изрядно прибавилось. Эвакуированное с Пинчо посольство и члены семей дипломатов, кандидат в женихи с родственниками, бедняжка Петра, потерявшая отца и почти всех слуг. Уже на Пинчо свободных кают не осталось, а тут новая беда.
Петре Маскариль уступил свою каюту, а сам по старой памяти перебрался на капитанскую палубу.
— От судьбы не уйдешь, — ухмылялся королевский шут, полагая, очевидно, что именно это он только что провернул. — Слишком много собралось аристократов в небольшом объеме. Вскоре они начнут жрать друг друга от скуки.
Скука и правда стала одной из проблем.
