Теперь обеды на королевской палубе проходили в расширенном составе. К прежнему кругу присоединились посол Ральф Олсон, эдлеры Томас и Роберт Польстеры, а также невеста-сиротка Петра Влчкова. Впрочем новые члены их маленького сообщества по большей части молчали. Многие из них все еще пребывали в подавленном состоянии. К тому же старые собеседники могли неожиданно вернуться к разговору полугодовой давности, продолжить какую-то прежнюю мысль. Новичкам требовалось время, чтобы погрузиться в контекст, а разговор мог быстро перескочить на что-то другое.
— Что вы имеете в виду Эдди? — спросила леди Далия, лениво ковыряясь вилкой в салате из оранжерейной биомассы.
— Мы искали миры, раздираемые социальным конфликтом, где нарастает кризис и растет протестный потенциал, — пояснил Маскариль. — И прогнозировали что Марбас ударит по ним. Но генералу не нужен протестный потенциал. Это лишняя головная боль после захвата власти. Со всеми этими оппозиционерами придется что-то делать, ведь они именно себя будут считать новыми хозяевами страны. Можно, конечно, всех по-тихому прикопать на заднем дворе, но история может всплыть и испортит имидж.
Маскариль некоторое время жевал кусочек мяса. Его приходилось восстанавливать из сублимированного продукта и не у всех поваров это получалось так же хорошо, как у Рюттера. Но Рюттер остался на Барти. Маскариль поморщился и выплюнул в салфетку кусочек не поддающийся даже его крепким зубам.
— Нет, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Генералу нужны системы, где нет протеста, но есть скрытое недовольство. Где простые люди, как и все общество, находятся в депрессии. Они изнывают одновременно от скуки, от неустроенности, невозможности улучшить жизнь, от постоянного давления со стороны власти. Они не пойдут ни за кем, боясь потерять то, что имеют, но будут приветствовать любого, кто сделает за них грязную работу.
— Зачем же сидеть в ожидании неизвестно чего? — удивился Ник. — А если никто не придет?
— Люди существа слабые, — Маскариль отодвинул тарелку и принялся выбирать вино, которого пока что имелось в достатке. — И виновата в том не природа приматов! Слабыми людей сделала сама власть. Но пассивность суть палка о двух концах. Людей прессовали с пеленок, они привыкли не лезть на рожон, не высовывались. Зато когда пришел генерал, его радостно приветствовали. Никто не выступил на защиту прежней власти, не проявил недовольства. Даже тот, кто раньше искренне её поддерживал. Ведь если вы убиваете в людях способность выступать против, будьте готовы, что придет время, когда сами окажетесь ни с чем. Вас никто не поддержит, когда судьба повернется спиной.
— Гораздо интереснее, что будет дальше, — заметил Ивор.
П его мнению самый шикарный анализ без прогноза на будущее не стоил и выеденного яйца.
— Скорее всего генерал сбросит с себя этот флер повстанчества, — сказал Маскариль, выбрав, наконец, бутылку светлого вина. — Провозгласит Республику, или Империю, или Федерацию, или Альянс. Название не важно. И вот тогда, выйдя, так сказать, на свет, он возьмет всё, что сможет. А сможет он многое.
— Но центральные миры ему всё же будут не по зубам, — предположил де Лаваль.
— Не знаю, не знаю, — покачал головой Маскариль и взялся разливать вино по бокалам.
— На самом деле центральные миры довольно уязвимы, — заметил Ивор, отсалютовав товарищу бокалом.
— Вот как? — удивилась принцесса. — Не могли бы вы, капитан, развить свою мысль.
— Там слишком много автоматизации, — сказал Ивор. — Комплекс по производству универсальных андроидов стоит не таких больших средств, каждый сравнительно крупный мир может себе его позволить. Андроиды способны выполнить любую работу и конечно военные сразу решили поставить железных парней под ружьё. Ведь на производство андроида требуется около трёх суток, а на человека восемнадцать лет, рождается ли он от женщины или в пробирке.
— Но этого, насколько я знаю, не произошло, — возразил Маскариль.
— Подобная гонка вооружений могла закончиться только катастрофой, — согласился Ивор. — К счастью другие умные парни работали над проникающим электромагнитным импульсом, чем свели армии андроидов к довольно узкому диапазону военного применения: тыловая логистика, контроль над занятыми территориями и тому подобное. Но поскольку крупных войн до сих пор не случилось, даже эти ограниченные функции остались не востребованы.
— Так в чем же тогда уязвимость? — спросила принцесса.
— А том, что андроиды заняли практически все сферы ручного и механизированного труда, там где невозможно было просто автоматизировать процесс. В центральных мирах андроидов во много раз больше чем людей.
— Это известный факт, капитан, но к чему вы клоните? — спросила леди Далия.
— А вот представьте, миледи, что станет с экономикой, если жахнуть этим самым ПЭИ по гражданской инфраструктуре. Остановится всё! И сельское хозяйство, и транспорт, и производство, и водоснабжение с канализацией.
— Но кому это надо? — удивилась Далия. — Обычно войны ведут чтобы захватить мир целым, а не руины его.
