Мы должны признать, что на земле существует жизнь после смерти. Как все животные и растения, люди передают своему потомству немного живого вещества. Часть его, в свою очередь, наследуется детьми наших детей, и, таким образом, наши жизни неопределенно долго участвуют в жизни последующих поколений. Это весьма ясное представление о продолжении наших жизней в отдаленном будущем, и их ветвление легко себе представить.
У людей разных рас и, вероятно, всех форм цивилизации есть энзим, особый фермент, который сохраняется и передается потомкам от предков. Поэтому природа человека стара и довольно однообразна на протяжении долгих, сменяющих друг друга эпох. Возможно, весь интеллект начинается и заканчивается в умственных способностях дикаря [12]. Культура цивилизации – всего лишь среднее течение реки, а ее берега – это дикое состояние, которым вечно пренебрегают. Наши знания – только освежающий глоток из стремнины, но чтобы его получить, мы идем от одного берега к другому, покидая первобытную школу природы и возвращаясь в нее обратно. Немногие оставляют основную реку жизни и собираются вокруг особых источников. Здесь они роют колодцы. Здесь они мечтают и создают материал для новых мечтателей, однако их метод и результаты работы тоже старые.
Философия, искусство, литература и религия – все появляется из старой дубовой бадьи, из бадьи, которую погружают глубоко в колодец времени, чтобы достать влагу для утоления жажды знания. Это стойкое наследие, придающее колорит и смысл всему существованию человека. Это эссенция жизни, которая продолжает существовать на земле после индивидуальной смерти. Как мало мы задумываемся об этом пульсирующем потоке энергии, который доходит до нас от забытых предков. Когда все в порядке, божественность земных достоинств теряется во мраке, созданном собственными руками. Однако, когда разум глядит совиными глазами, как в нашем случае, в безропотном ожидании смерти есть признательность за ту уходящую, но долгоживущую в самом человечестве добродетель, в которую мы внесли свой вклад.
Я подумал теперь, что, поскольку эта мимолетная оценка вместимости жизни предполагала фантастические разветвления, то способности мозга были для человека единственной реальной ценностью – до сих пор в суете жизни мы редко размышляем об этом. Мы должны возделывать мозг так, как возделываем поля. Это наш сад жизни. Умственную сферу необходимо удобрять, культивировать, засевать, давать время для прорастания и созревания, прежде чем собирать урожай. И все должно часто повторяться для поддержания жизни, которой мы, люди, живем.
Жизнь после смерти – что умирает в конце? Снова и снова эта мысль ищет ответа в сумерках нашего смертного бодрствования. Я уже приводил примеры, доказывающие, что не все умирает со смертью. Часть любого человеческого тела еще живет после похорон, если тело не кремируют или не обработают ядовитыми реактивами. Когда убивают тюленя, его часто заваливают камнями, не удалив внутренние органы. Сразу после смерти ферменты кишечного тракта вдвое увеличивают свою активность. Таким образом, фауна и флора продолжают функционировать как часть живого тела, и теперь эта жизнь с двойной энергией начинает разрушать ткани мертвого тела. Эти биохимические реакции дают так много тепла, что даже при минусовой температуре внутренности остаются теплыми. За один-три года вся туша превращается в творожистую массу, продукт тепловой ферментации. Эти разложившиеся мясо, жир и другие ткани служат для эскимосов деликатесом, придающим жизненную силу их анемичным телам во время долгой ночи. Другими словами, жизнь мертвого тела возмещает живым недостаток энергии в зимней пище и бессолнечном воздухе.
Возможно, мы лучше поймем эту способность к жизни после смерти, если поищем примеры в царстве мертвых растений. Старое дерево за годы медленного умирания становится местом появления нового ансамбля живых организмов. Дерево целую вечность служило домом и могилой для грибов, насекомых, червей и птиц. Теперь грызуны, лисы и другие четвероногие копают здесь зимние норы. Сердцевина начала разрушаться. Сердце старого дерева стало питательной почвой для будущей жизни. Пока живой сок медленно уходит из древесины, связанные со смертью химические преобразования уже идут полным ходом, вырабатывая тепло. После смерти дерева жизнь на его поверхности и внутри расцветает. Теперь дождь, снег и солнце придают мертвому дереву качества активного субстрата для продолжения его жизни в новых поселенцах еще многие годы после смерти.
У части растений, некоторых животных и у всех людей какое-то время после смерти жизнь в теле продолжается. Хотя мы ищем живое без тела или формы в потустороннем мире или что-то материально осязаемое в том, что мы называем духовным миром, мозг отказывается заглядывать в будущее.
