Подгоняемая сильным попутным ветром, наша лодка с хорошей скоростью шла по спокойной воде. После того, как мы продвинулись на 10 миль, несметное количество льда принесло с востока, бухту заполнили мелкие льдины, и мы оказались в ловушке.
По крошеву идти было так же трудно, как по зыбучим пескам, и мы безнадежно застряли. Нам удалось выбраться на берег, но там не нашлось ни укрытия, ни признаков жизни и ни единого плоского места, чтобы прилечь. Мы надеялись, что лед рассеется. Но нет, вместо этого залив стал быстро покрываться новым зимним льдом.
Закатившееся солнце принесло зимние штормы и приметы мучительной зимы. Мы тем временем пополняли скудные средства существования ловлей случайных птиц, которых поедали сырыми.
К концу августа на небольшой прочной льдине нам удалось выбраться за пределы пака, запершего нас в бухте. Я рассчитывал уплыть на ней куда-нибудь – в любое место за пределами этой тюрьмы из ледников. Тогда в поисках пропитания мы могли бы пойти на запад или на восток. Последний запас мяса был израсходован, и мы держались только на редких чайках и кайрах. Наша льдина дрейфовала то вперед, то назад и в конце концов прибилась к мысу Белчер, где мы высадились, чтобы испытать судьбу. К востоку весь горизонт застилали льды. На самом мысу не было ни дичи, ни укрытия. Дальнейшие попытки выйти в море Баффина выглядели безнадежными. Наступившие холода, быстро формирующийся молодой лед и заходящее солнце напомнили нам, что мы уже слишком долго бродим, не имея зимнего убежища.
Единственной возможностью избежать смерти от голода и холода было вернуться на мыс Спарбо и бросить вызов тем моржам, которые пропороли нашу лодку, предложить им поделиться с нами своим жиром, а уж после пытаться найти счастье в ближайших окрестностях. Это было единственное место в пределах досягаемости, где охота казалась реальной. На пустой желудок, по бурному морю мы двинулись на запад в поисках лучшей доли. Перспектива выглядела безрадостной.
Совсем рядом лежала земля, где голодали Франклин и его люди. Но у них были патроны. А у нас они закончились. Я думал, что похожая судьба уготована и нам. Ничто не обещало пропитания на зиму, но эта мрачная перспектива не мешала нашим приготовлениям к последней битве. Находясь в отчаянном положении, даже без оружия мы планировали нападение на медведей, если бы они только появились. Жизнь представляется особенно сладкой, когда кажется, что дни сочтены. По недосмотру большая часть наших эскимосских приспособлений для охоты была оставлена на нартах, которые вернулись домой от мыса Свартенвог[93].
Таким образом, мы оказались не только без патронов, но также без гарпунов и копий. К счастью, у нас имелись необходимые материалы, а парни обладали первобытным талантом и могли изготовить новое оружие. Рогатка и силок, хорошо послужившие при охоте на птиц, продолжали играть важнейшую роль. Нарты были сделаны из замечательного дерева гикори, которое мы использовали для самых разнообразных целей – например, для изготовления лука и стрел. Сочетание рогатки и силков из петель могло бы повысить прицельность нашего оружия для добычи пернатых. На такую же эффективность этого оружия мы рассчитывали и при добыче наземных животных.
Дерево от нарт в дальнейшем пошло также на древки гарпунов и копий. Прекрасно понимая, что наше возвращение в Гренландию к друзьям в большой степени зависело от сохранности нарт, мы использовали древесину весьма осмотрительно. Кроме того, сама древесина гикори способствует ее экономному использованию. Она гнется и скручивается, но редко ломается. Мы имели немного этого ценного материала, но для наших задач вполне достаточно. Из рогов овцебыков и фрагментов китового уса, найденных на берегу, были сделаны наконечники для гарпуна и копья. Чтобы изготовить металлические наконечники для оружия, мы пожертвовали частью снегоступов. Заклепками послужили гвозди от кухонной треноги. Шкуру тюленя, убитого месяц назад, аккуратно разделили на куски и разрезали на подходящие полосы для гарпунного линя и лассо. Мы надеялись использовать эти орудия для добычи медведей и овцебыков. Наша складная брезентовая лодка была усилена кожей от старой обуви и дополнительными креплениями – все из того же гикори. Готовые к схватке с самым мелким или самым крупным зверем, который окажется в пределах досягаемости, мы двинулись на запад, к мысу Спарбо. Еще никогда за все время смерть не казалось такой близкой.
