Линь оставался натянутым до полуночи. Битва велась уже почти 12 часов. Однако мы не ощущали нагрузки от этой борьбы, и хронический голод нас тоже серьезно не беспокоил. Кусочками льда мы утоляли жажду, а благодаря ночному холоду не потели. Линь ослабевал с каждым подъемом животных на поверхность. Его тихонько выбирали и крепили. Затем целый град из кусков льда заставлял животное снова нырнуть. Вскоре линь сделался настолько коротким, что в зверя можно было метать копья. Раненый морж теперь причинял нам меньше хлопот, но другие носились под нами, как подводные лодки, с жутким шумом выскакивая из воды в самые неожиданные моменты.
Впрочем, мы не пытались нападать на них. Все наше внимание было направлено на конец линя. При каждой возможности в ход пускались копья. Они редко летели мимо и действовали как шпоры на лошадь, срывая готовящееся на нас атаки, принуждая нападающих уходить в глубину, что лишало их возможности набрать воздух.
Наконец, после серии судорожных стычек, длившихся 15 часов, морда разъяренного моржа посинела, красные глаза почернели – победа была за нами. Победило не наше оружие, не грубая сила в честном бою, а хитрость голодного человеческого существа.
Все это время мы дрейфовали. Теперь, когда схватка закончилась, мы находились недалеко от мыса, примерно в трех милях к югу от нашего лагеря. Поблизости было достаточно надежного пака. Мы соорудили примитивный блок, пропустив линь через разрезы на морде моржа и в отверстия, проделанные во льду. Огромную тушу весом, наверное, в 3000 фунтов, вытянули на лед и разрезали на куски, удобные для переноски. Прежде чем солнце пролило на лед утренние лучи, все было благополучно доставлено на берег.
Еда и топливо – приз за 15-часовую битву. Фото и подпись Ф. Кука.
Имея неограниченный запас жира, мы развели костер между двух камней, используя мох в качестве фитиля. Вскоре все поглощали аппетитное мясо, котелок за котелком. Мы ели с безумной, ненасытной жадностью изголодавшихся людей, почти не разговаривая. В перерывах трапезы огромную кучу мяса и жира спрятали под тяжеленными камнями, дабы уберечь, как мы полагали, от медведей, волков и песцов.
Когда объедаться стало уже невмоготу, мы оборудовали в нашей маленькой лодке нечто вроде берлоги для сна и, подобно другим прожорливым животным, после пресыщения заснули, чтобы переварить пищу. На какое-то время мы познали всю глубину гастрономического удовлетворения и почувствовали себя в согласии с самими собой и с реальным миром жестокой борьбы.
Примерно через 15 часов нас разбудила какая-то возня недалеко от лагеря. Огромный медведь что-то обнюхивал у кострища. Мы оставили там часть туши весом около сотни фунтов для следующей трапезы. Все одновременно вскочили, громко крича и топая ногами, имитируя преследование. Медведь взял мясо передними лапами и, словно человек, пошел прочь на задних лапах, угрожающе рыча. Он двигался медленно и осторожно, крепко держа мясо в лапах. Время от времени он поворачивался, вертел головой, и с вызовом рычал. Но мы вызова не приняли. Отойдя по припаю ярдов на триста, медведь невозмутимо уселся и спокойно сожрал обед, на который мы рассчитывали.
Взяв копья, луки, стрелы и набрав камней, мы поднялись на невысокий холм, за которым находился наш тайник с мясом. К своему горю, мы увидели двух других медведей, которые, опустив головы, деловито копались возле самого тайника. К рукопашной схватке мы не были готовы. Однако наши жизни находились под угрозой в любом случае – атакуем мы медведей или нет. Какие-то оборонительные меры были необходимы. Жуткими криками и дьявольскими выпадами в сторону зверей мы привлекли их внимание. Они подняли головы, развернулись и, к нашему восторгу и облегчению, нехотя отступили на дрейфующий лед. Каждый прихватил с собой по большому куску мяса.
Подойдя к тайнику, мы нашли его полностью опустошенным. Здесь успели побывать и другие медведи. Снег и песок были утрамбованы бесчисленными медвежьими следами. Устроенный накануне замечательный склад был полностью разграблен. Мы были готовы разрыдаться от ярости и разочарования. Но одно стало ясно – с этого момента наша жизнь здесь превратится в непрерывную борьбу с медведями. Дать им отпор со своим скудным снаряжением мы совершенно не могли. Итак, окончательно расстроенные, неспособные противостоять грабежу, мы снова оказались перед угрозой голода. Упаковав немногочисленные пожитки, мы двинулись на запад к мысу Спарбо через залив Брабугтен.
