Пересекая большой залив к востоку от мыса Спарбо, мы не спускали глаз с двух огромных архейских скал, вертикально вздымавшихся на высоту около 1800 футов и являвших собой прекрасный ориентир. Они выглядели как поднявшиеся из воды гористые острова. Однако когда мы подплыли ближе, то обнаружили, что эти острова соединяются с землей низкой поросшей травой равниной, образуя полуостров. Покрытая растительностью земля сулила встречи с карибу и овцебыками. Море у полуострова оказалось мелководным, и, по моим расчетам, здесь должны были кормиться тюлени и моржи.
Медленно продвигаясь в волнах прибоя по кристально чистой воде, мы вскоре убедились в правильности своих догадок. Приближаясь к большому стаду моржей, все приготовились к схватке. Но совершенно неожиданно поднялись волны, ветер усилился, и нам пришлось отказаться от преследования и выбраться на ближайший берег в поисках убежища.
В начале сентября мы добрались до мыса Спарбо на берегу пролива Джонс. Собак нет. Патроны закончились, за исключением четырех штук, которые я незаметно спрятал на самый крайний случай. Наше снаряжение состояло из половины нарт, брезентовой лодки, изорванной шелковой палатки, нескольких котелков, оловянных тарелок, ножей и спичек. Одежда порвалась в клочья.
Мыс Спарбо с его громадными гранитными стенами находился от нас с подветренной стороны. Мы приметили небольшую бухту, где при спокойной воде было удобно выбраться на скалы. За ними лежала небольшая зеленая поляна, где мы надеялись найти мягкое ложе для лодки, чтобы, завернувшись в меха, укрыться в ней от пронизывающего ветра.
Высадившись, мы с удивлением обнаружили, что на этом месте располагалось старое эскимосское селение. Остатки выстроенных в ряд иглу частично ушли в воду, указывая на древний возраст поселения, потому что со времени ухода жителей берег успел осесть, по крайней мере, футов на пятнадцать. Выше располагались другие развалины.
Вскоре нам попалось удобное место, защищенное от ветра и холода, где можно было бы выстроить зимнее убежище. Это была выкопанная в земле яма в виде грота, над которой некогда существовала крыша из камней и костей, теперь обвалившаяся.
Приближалась долгая зима. Мы находились более чем в 300 милях от Анноатока, и наступление долгой ночи заставило нас остановиться здесь. Мы нуждались в пище и одежде. И вот, наконец, нашли овцебыков и пробовали добыть их с помощью камней и луков со стрелами, которые были сделаны из гикори, позаимствованного с наших нарт. День за днем наши попытки не приносили успеха. Кроме случайных уток, которых мы ловили силками и подстреливали из рогатки, другой пищи не было.
К середине сентября морозы и снегопады стали настолько частыми, что пришлось на день отложить охоту, чтобы расчистить нашу пещеру и нарезать дерна – мы опасались, что позже из-за морозов это станет невозможным. Орудия для работы изготовили из найденных на берегу костей. Постепенно из ямы удалили наметенный песок, гравий, мох и траву. К великой радости, под всем этим мусором обнаружилось то, что нам так требовалось: приподнятая площадка примерно шесть футов в длину и восемь футов в ширину с нишами для светильников и пространством для ног. Словно все было приготовлено специально для нас. Видимо, здесь обитала небольшая семья. Стены высотой около двух футов требовали незначительной переделки. Мы нарастили их еще на один фут, выведя на уровень земли. Затем нарезали большое количество дерна и оставили его сушиться на солнце, чтобы потом покрыть крышу.
Занимаясь перетаскиванием камней и очисткой этой темницы, я вдруг ощутил гнетущий внутренний холодок, когда, приподняв какой-то мусор, увидел человеческий череп, смотревший на меня пустыми глазницами из черной земли. Послание с того света, передаваемое этим предметом, было крайне неприятным. Плохая примета. И все же тот факт, что в этом заброшенном месте человеческие руки когда-то построили жилище, а позднее устроили могилу, вызывало во мне некое чувство сопричастности.
На берегу, неподалеку, мы подобрали ребра кита и сделали из них каркас крыши. Затем покрыли его мхом и блоками дерна. Вокруг убежища возвели каменную стену для защиты от штормов и медведей. Теперь наш зимний дом был готов. Самой насущной проблемой стала пища. Животных вокруг было много, но большинство из них крупные. По земле бродили медведи и овцебыки, в море плавали моржи и киты. Но что можно сделать без собак и ружей?
Первым оружием, которое мы изобрели, был лук и стрелы, с которыми можно добыть хотя бы мелкую дичь. В нартах еще оставался некоторый запас гикори с такими замечательными свойствами, которыми не обладает другая древесина. Также имелись сухожилия и тюленья кожа для тетивы, но отсутствовал металл для наконечников стрел. Попытки использовать для этой цели кости, рога, моржовые бивни не принесли результата.
