Возвращение в Михайловское полностью

Кто придумал этот брак? Конечно, отец. Никто не ждал, что в таком бесшабашном человеке, по сути, игроке – не в карты, нет, в жизнь – ветренике и шалопае – может разверзнуться такая бездна мелкого светского тщеславия (как и у дочки, после выяснится – но на другой лад). Хоть и надо сказать, тогда подобный брак не был чем-то уж вовсе необычным. Было время после большой войны, а войны всегда способствуют мезальянсам. Особенно возрастным. Слишком много мужчин гиб нет в боях, и те, кто остался – разбирают женщин. И не все такие браки, между прочим, были так несчастны! Если муж мало-мальски не был развалиной, а жена умела перелить уважение в любовь или хотя бы в почтительную преданность… И не все женщины вовсе способны видеть что-то за границами просто уважения и дружбы. Но Анна Полторацкая слишком сильно мечтала о гармонии красоты двоих (Нума Помпилий или Телемак). Что касаемо генерала Керна… которого с легкой руки его жены-писательницы по сей день несут почем зря, он тоже на свой лад мечтал о гармонии. Он, 57-ми отроду, женился на юной деве, которой было всего шестнадцать, в уверенности, что нимб ста сражений, в которых он участвовал (а он воевал между прочим, еще вместе с Суворовым) – достойно обрамляет его чело, и уж кого-кого, но эту девчушку он покорит легко и переломит ее детское сопротивление. Но этот нимб ничего не значил в глазах той, кто чувствовала себя нимфой Эгерийского источника. «Батюшка преследовал всех, которые могли открыть мне глаза… и сторожил меня, как евнух, в пользу безобразного старого генерала… Одну из посланниц к ней от Керна она спросила наивно: – А смогу ли я полюбить его? – Ну, разумеется! – ответила женщина несколько удивленным тоном. (О любви ли речь?) Когда Керн, наконец решительно посватался и получил согласье отца – он спросил и ее: – Я вам не противен? – Нет! – смешалась несчастная девочка и убежала. «Все только твердили: «Какой это порядочный человек!» «Но не спросясь ее совета – девицу повезли к венцу…» Аристофан на Платоновом пиру говорил, что боги разделили людей на две части и разбросали эти части по свету, и каждый занят тем, что ищет в мире свою половинку. (Вспомним также, что, по Аристофану, половинки эти – могут быть и одного пола.) Анна Полторацкая, красавица из Лубен, никак не могла признать свою вторую половинку в старом воине с гулким басом, привыкшим к команде, с чуть вздернутыми, словно в удивленье, густыми бровями и какой-то особо косматой седой гривой на широкой груди, к коей ей пришлось после приникать своим нежным личиком.

Это отец ее, среди прочих уговоров, заронил мысль, что все будет похоже на любовь отца или дядюшки. – Ему пришлось даже кое-что начать объяснять своей вполне невинной дочке о взаимоотношениях полов и на что способен мужчина в летах, а на что может оказаться и… Туманно, туманно. Отец или дядюшка. («Разве я плохо относился к тебе и ты не хотела бы иметь в своей жизни еще одного меня?») Но в жизни все вышло иначе. К своим 57-ми генерал слишком много сил отдал войне – фрунту, победам или поражениям, и слишком мало любви – уж так вышло. (Хоть и был до того чьим-то невенчанным мужем и имел сына от этой связи.) И он вполне уцелел как мужчина – можно сказать, был еще в самом соку. И смеялся над своими ровесниками или мужами помладше, которые уже ни на что не годны. Он вовсе не нуждался в жалости. Он жаждал любви. И оттого его юной жене сделалось плохо с самого начала.