– Мадам де Сталь говорит, что лучи солнца сходят на землю не только, чтоб сопутствовать трудам человека, но чтоб изъяснить любовь к Природе. А луна все равно остается ночной планетой. Как ни свети! Не люблю лунных ночей! Они опасны! – сказала она.
– Почему?
– В них совершаются ошибки. О которых потом жалеют. – Она ж не могла сказать ему, что именно в такую ночь призналась Полю-Иммортелю в своей интрижке с Петром Керном, племянником. За которую всегда осуждала себя – а впрочем, понимала себя и не слишком осуждала.
Было почти светло. Но тропки были в тени – и местами было темновато. Он брал ее под локоть, чтоб поддержать на ходу. И тогда было видно, что он меньше ростом. Заметно меньше. Она привыкла к рослым мужчинам. Ее генерал – ого-го! Когда она шла рядом с ним – она терялась невольно. Такое могущество – рядом с хрупкостью. А как они смотрелись рядом с Полем! Это счастье почти! Тот был ростом еще выше мужа – но только строен и худ!..
– Аистник! – подумала она нежно. – Аистник… – вспомнив Алексиса.
– Вам нравится Алексис? – спросил он вдруг.
– Как брат? Конечно. А почему вы спросили? – слава Богу, только лунный свет и не увидеть, что покраснела. – У нее так и прилило к щекам. Почему должна женщина всегда краснеть – скрывая свои мысли? Почему он спросил? – С этими поэтами – надо держать ухо востро! Они видят что-то такое – неведомое и… …
– Не уверена только, что он в Дерпте достаточно предается серьезным занятиям, – добавила она тоном старшей сестры. – Она невольно представила себе, какими могут быть тамошние занятия ее братца…
– Да нет! Он там, кажется, что-то делает! – сказал Александр неуверенным тоном: – Много читает… (добавил) – ему не хотелось предать нечаянно еще и Алексиса. Хватит с него на сегодня! – И он там дружен с поэтом Языковым….
– А что касается нас с вами …Отложим. Все только началось – если мы поймем, что в самом деле есть начало… Дождемся середины хотя бы… Согласны?
– Нет! – сказал он упрямо.
– Какой вы неуемный!
– Да! Я вас люблю! Это черт те что! сам не понимаю. И не узнаю себя. Сам говорил себе – что не хочу больше страдать. За все дни вашего пребывания здесь – не написал ни строки. Даже боюсь себя – такого!
– Вы упрекаете меня? Меньше всего я этого хотела. Мне нужны ваши стихи…
– А мне – нет! Не надо о стихах. Я сказал – о нас с вами…
– Вы ведь совсем не знаете меня!
– Конечно. Мне, наверное, и не надо знать. Вас надо любить. Быть может… если я вас узнаю – вы окажетесь не такой, и тогда… Все может быть!
– Вы не знаете моего характера…
– А зачем мне ваш характер? У женщин вообще нет характера. У них бывают страсти в молодости. Потому мужчины думают, что так легко изображать их. Они изображают страсти. Но за ними стоит женщина. Загадка. Другая планета. Непостижимая. Я писал не цыганку – я писал загадку. Планету, как я вам говорил. А меня превращают в монаха, который осудил Галилея за то, что тот верил, что земля круглая и вертится.
– Вы – мужчины – слишком возносите женщину – и тем унижаете ее. Вы хотите, чтоб она была лишь молчаливой свидетельницей ваших дел или утешительницей. Не более того. На самом деле, вы о нас низкого мнения. Мой муж тоже видит во мне только женщину…
– А кого, простите, еще можно видеть в вас?
– Я имею в виду женщину в том смысле, который по-английски звучит как vulgar – понимаете?
– Понимаю, хотя и плох в английском…
– Вы не знаете меня. Вы думаете, по приезде сюда – я не поняла в тот же миг, что Анна Вульф, моя любимая подруга – у меня никого в жизни нет дороже ее… да и у нее, наверное – кроме меня… и это не красное словцо! – нас связывает то, что никому не скажешь: надежды – несбывшиеся… – я, что – не поняла сразу, что она любит вас? Или хотя бы – что ей нужны вы? Но я неудержима!
От женского тщеславия? Может быть. А может – от чего другого… Кокетство? Это такое устройство. Винить в нем – все одно, что винить эту сосну за то, что она – сосна, а не ольха. (Помолчала.) И зачем вам это все?..
Он подумал. Недолго.
– Вы разрешите мне писать к вам письма?
– Конечно. Я ж сказала…
Он все еще стоял, раздумывая.
– А у меня к вам просьба!
– Пожалуйста. Я готов…
– Не будьте так уверены. Вы ж не знаете, что я прошу. Не перестану удивляться мужчинам… Когда мужчине нужна женщина, он всегда говорит – да. Сразу. О чем бы ни шла речь. Даже если это и вовсе невыполнимо!
– Я слушаю.
– Напишите обо мне!
– То есть, как?
– Мы много говорили с вами. Обо мне, о моей судьбе. Обо всем. Напишите!
Поэму или роман… Мне, в общем, все равно!
– Вы шутите! Зачем вам это?
– Вот видите! Теперь и вы спрашиваете – зачем? Не могу объяснить. Но с того момента, как я увидела вас – мне пришло в голову. Опишите! Мои страдания, мои горести, чувства, – меня, какая есть… Мне кажется, если моя судьба – жалкая, в общем, согласитесь! – примет вид… поэмы или романа… она обретет смысл. Я вам дам план, канву…
– Но я не умею писать по плану, – сказал он, почти смешавшись… (И не мог не добавить про себя: – По чужому!)
– Вот видите! Теперь вы отказываетесь…
