Возвращение в Михайловское полностью

Снова берусь за перо, ибо умираю с тоски и могу думать только о Вас. Надеюсь, Вы прочтете это письмо тайком, – спрячете ли Вы его у себя на груди? ответите ли мне длинным посланием? Пишите мне обо всем, что придет Вам в голову – заклинаю Вас… Если выражения Ваши будут столь же нежны, как Ваши взгляды, увы! – я постараюсь поверить им или обмануть себя. Что одно и то же. – Знаете ли Вы, что, перечтя эти строки, я стыжусь их сентиментального тона – что скажет Ан. Ник.? Ах, Вы чудотворка или чудотворица!

Прощайте, божественная! Я бешусь, и я у Ваших ног!.. Тысяча нежностей Ермолаю Федоровичу!..

Я не знаю, что делать, не знаю, что со мной, я не знаю, чем заняться. Все убеждают меня, что я приехала сюда развлекаться. Как? Не скажете? Я даже с Аннетой не могу говорить, словно, камень – на душе и на устах. А я уже решила для себя, что оказываюсь от Вас в ее пользу! (Вы посмеетесь, конечно! И разве Вы принадлежали мне – хотя бы миг?) Все равно – не могу! Я теряю, кроме Вас, еще лучшую подругу и единственного друга и…

Развлекаться толком мы еще не начали – одни прогулки по Риге и окрестностям, но на днях, говорят, будет несколько балов. Не представляю, что делать с Анной – понимаете, надеюсь, что это упрек? То-то! Остальные, по-моему, готовы развлекаться.

Теперь… нечто более важное: Ваш главный соперник (пока) – генерал Керн – сказал мне, что слышал сам от маркиза Паулуччи, будто Адеркасу нашему, и впрямь, был поручен сверху надзор за Вами! Помните, наш с Вами разговор по поводу Вашей ссоры с батюшкой Сергеем Львовичем? Я становлюсь пифией – это мне не нравится. Вопреки всему – целую Ваши чудесные глаза!

Незабываемо! Ваша… Сожгите письмо!

Государь! Я предпочел бы переносить мою опалу в почтительном и т. д., и т. п., если б необходимость не побудила меня… и т. д.

Мое здоровье, сильно расстроенное в ранней юности… до сего времени я не имел возможности лечиться.

Когда-то меня упрекали, что я рассчитывал на великодушие Ваше… и т. д.