P.S. Все это было написано вчера. Сегодня – почтовый день, и не знаю почему, я вбил себе в голову, что получу от Вас письмо. Этого не случилось, и я в самом собачьем настроении, хоть и совсем несправедливо: я должен быть благодарным за прошлый раз…
(Александр – Анне Керн. То же письмо 2.)…И вот, когда мы так стояли сегодня – один из арестантов обернулся и взглянул. И я поймала его взгляд, и этот взгляд – тут нельзя ошибиться – принадлежал мне одной из всех. Он пронзил меня насквозь. Этот человек совсем не похож на преступника – он высок, худ и строен, в нем внутренне изящество. И он несомненно – не простолюдин. Скорей, похож на героев Байрона: Лару или Корсара. Но Вы скажете про себя, что я – романтическая дура. Может! Он уходил потом, как все его сотоварищи, скрывался в тени Шведских ворот – а я глядела вслед… Я вечером спросила у мужа – не знает ли он, кто это такой? – Но муж оборвал грубо, сказав, что это – не мое дело! Вот всегда так! То, что волнует меня – не способно взволновать его…
Сворачиваю свое писанье – приехал Алексис. – Заехал по дороге в Дерпт. Странно, никто не договаривался с ним. Не знаю, что делать, если он застрянет здесь. К. не любит молодых мужчин в доме. Он даже офицеров своих всегда гнал взашей из дому, но теперь их у него нет – есть, конечно, он комендант города – но тут другая субординация, и они бывают реже – и он не выносит студентов. Предполагаю – мальчик сорвался – ради меня. Что теперь будет?
Надо срочно прятать эти строки, может войти Керн… у него – ужасная манера заглядывать иногда в то, что я пишу – даже Вам!..
(Анна Керн – тетушке Ф. П. – в Лубны. Продолжение письма.)Нужно ли говорить Вам о моей признательности? Право, сударыня, с Вашей стороны весьма любезно, что Вы не забываете Вашего отшельника. Ваши письма приводят меня в восторг, в такой же мере, в какой великодушные заботы Ваши меня трогают. Еще сегодня я был в Тригорском. Малютка вполне здорова и прехорошенькая. Я рассчитываю повидать еще моего двоюродного дедушку – старого арапа, который, как я полагаю, не сегодня-завтра умрет, а между тем мне необходимо раздобыть от него записки, касающиеся моего прадеда.
Как и Вы, сударыня, полагаю, что слухи, дошедшие до г-на Керна, неверны, но Вы правы – не следует ими пренебрегать.
Не знаю, что ждет меня в будущем, но знаю, что чувства, которые я к Вам питаю, останутся навеки неизменными…
(Александр – П. А. Осиповой, в Ригу.)[62]
