Что женщины находят в стихах? А ведь что-то находят! Вот меня она тоже сейчас манит ручкой. И попробуйте сказать, что это не меня! «Неизбежный плен», да! Неизбежный! Грибоедов, к счастью, уехал на Кавказ. Может, теперь выгорит?.. Губернатор воспретил Каратыгину с учениками играть его комедию в театральной школе. Но… ее все равно переписывают, даже в казармах, и копий больше, чем было б у издателей.
У Кати Телешовой его и нашел Фогель (тайная полиция), чтоб сообщить о мятеже в Московском полку.
Арина стала упорно и занудно возиться в углу, будто что-то ища. Может, нарочно?
– Ишь, как у них все слажено! – не нравилась ей, если говорить откровенно, роль этой девки в жизни Александра… Не нравилась… Ревновала по-своему, что ли?…
В собственной ее жизни что-то не произошло. Сорвалось. Не случилось что-то, отчего б зашлось ретивое! Да и позабыла давно, если было.
Наталья Павловна:
Арине он был больше, чем дитя. Тоска по жизни, которой не было.
Она проворчала что-то под нос и ушла.
Тут и послышится ей колокольчик Нулина…
Новый император узнал о мятеже утром, около 11-ти. Примчался генерал Нейдхардт, начальник штаба Гвардейского корпуса: на него было жалко смотреть. Он рассказал об отказе от присяги в Московском полку и о ранении двух генералов, Шеншина и Фридрихса, пытавшихся помешать бунту, и что Московский полк вышел из казарм со знаменем и движется по Гороховой. (На самом деле, всего один батальон.) Назвали даже фамилию офицера, взбунтовавшего полк. Бестужев. Не он ли командовал на днях караулом внутренних покоев дворца? Он тогда понравился Николаю. Они даже сказали друг с другом несколько слов. Вот и верь после этого! Заговор Палена и убийство отца предстали перед Николаем вполне зримо.
Тем не менее он, выйдя из дворца с очень слабой охраной, взобрался на пролетку посредине площади, где его окружила почти тотчас солидная толпа зевак, – и стал читать этим первым попавшимся свой Манифест о восшествии на трон. (Этого он никогда не простит! Всем! Но он читал ровным тоном, в котором были даже вкрадчивые нотки.) Чтоб довести до них, что все законно, – все, и он вовсе не отнимает престол у брата. Ему слабо прокричали
Его взгляд обратился нечаянно на генерал-губернатора Милорадовича, который только что подъехал, стоял в стороне, и, что греха таить, у него был совсем какой-то встрепанный вид. Даже неаккуратный. Взъерошенный.
– Генерал, что вы делаете здесь? – спросил государь. – Ваше место там! (И сам ощутил сей миг, что обретает голос.)
А Милорадович все понял и сразу исчез. Сел в сани и испарился. Улетел по воздуху. Подпоручик Башуцкий, его адъютант, упал в другие сани и ринулся вслед. И еле нагнал его…
Кстати, он успел сказать Арине, чтоб позвала Михайлу Калашникова, теперешнего управляющего. Надо пригласить плотника. Книжная полка совсем вываливается из стены, страшно смотреть. И книги чуть не скатываются на пол. Сами-то они, дворовые, не посмотрят! Тоже мне – хозяйство!
– Но когда-то ж надо! – сказала в воздух Алена, решив, что он позабыл про нее.
– А за кого? – не удержался он.
– Что ж меня, по-вашему, и замуж уже никто не возьмет?..
– О, Господи!
Но утром 14 декабря корнет Конного полка князь Александр Одоевский лишь озабочен был тем, чтоб скорей попасть к зданию Сената на Петровской площади, где должны были собираться мятежные полки. Хотя надо было сперва доставить в свой полк караул, подчиненный ему, а долг он привык выполнять исправно. В последнюю ночь он тоже командовал караулом внутренних покоев дворца, так что волей-неволей под его охраной всю эту ночь была семья нового царя и он сам. (Как за двое суток до того – под рукой другого мятежника – Бестужева Михаила.)
