Дежурный был занят. Перед ним стоял крупнолицый парень с мутными глазами. Всмотревшись, Виктор Дмитриевич узнал Трофимова – молодого рабочего, которого когда-то мастер Пал Палыч заставлял пить с первой получки. Сейчас Трофимов еле держался на ногах.
– Такой молодой, и уже так пьешь, – заметил дежурный, просматривая его документы.
– А я и не пил, – икая, ухмыльнулся Трофимов. – Просто на пробку наступил…
Дежурный протянул руку и вытащил из кармана его пальто бутылку водки. Трофимов захохотал:
– Ерунда! Мне, Тимке-кузнецу, пол-литра проглотить, – что слону яичко всмятку на завтрак. Знаете, как кузнецы пьют? Раньше в Питере вся полиция кузнецов боялась…
Задержавший Трофимова милиционер сообщил дежурному, что молодой кузнец приставал на улице к женщинам, ругался.
Отправив Трофимова к капитану Батурину, дежурный занялся еще тремя задержанными, и только после них – Новиковым. Старшина доложил:
– У этого гражданина не оказалось документов. Его ссадил контролер трамвая. Ехал без билета…
Решительно отказавшись «раздавить маленькую» и отвязавшись от дяди Коли, Виктор Дмитриевич пошел своим путем. Зная, что в больнице, конечно, взволнованы отсутствием, он сел в трамвай, решил ехать без билета. К несчастью, на следующей остановке в вагон вошел контролер…
Перебив докладывающего старшину, Виктор Дмитриевич попросил дежурного:
– Позвоните, пожалуйста, в больницу. Там волнуются… Доктору Мещерякову позвоните…
Через час за Новиковым приехала Леля Мартынова. Увидев его трезвым и расстроенным, она обрадовалась. Ни о чем не расспрашивая, она только сочувственно покачала головой:
– Проголодались, наверно. Вы же не обедали сегодня… Пошли быстрее…
Но он не думал сейчас о еде, даже не чувствовал голода. Радостно и вместе с тем горько было у него на душе. Как не радоваться, если уже нашлись силы удержаться от искушения и не выпить? Но и как не горевать, если подвел и людей и себя, если вдруг выпишут из больницы без специального лечения? Этого Виктор Дмитриевич боялся больше всего.
Леля рассеяла его опасения. Мещеряков и не собирается выписывать, и не ругается.
Немного успокоившись, Виктор Дмитриевич заметил, что мужчины засматриваются на Лелю, – она красивая, с ней приятно идти по городу. Он сейчас же отогнал эти мысли. Нашел о чем думать!
Капитан Батурин послал на завод сообщение о недостойном поведении молодого кузнеца.
Получив письмо из милиции, Трофимова вызвал председатель завкома. Часа полтора он нудно читал ему нотацию – до тех пор, пока кузнец не прервал его:
– А вы что, не пьете? Святой?.. Ну, виноват я. Попался. Буду теперь осторожней.
– Да, надо быть осторожней, – согласился председатель. – Нехорошо получается. И тебе неприятности, и мне вот – дорогое время приходится терять. Я бы отчет о массовой работе успел составить… Ты уж давай, чтоб не было больше…
Отпустив Трофимова, председатель завкома написал в милицию ответ, что меры приняты, с кузнецом проведена воспитательная работа.
Но этот ответ не удовлетворил Батурина. Прочитав его, он позвонил на завод и предложил директору уволить Пал Палыча Фомичева. Директор запротестовал:
– Что вы! Пал Палыч – золотой мастер.
– Да он вам молодежь разлагает.
Директор возмутился вмешательством милиции в заводские, дела и раздраженно ответил Батурину:
– Фомичев нам десять учеников за этот год обучил.
– Чему? – усмехнулся Батурин. – Пьянству?.. Дурную траву надо с поля вон, а вы – цацкаетесь со старым пьяницей.
– Он ни разу не появлялся на заводе в пьяном виде. А ходить за ним по пятам – у меня сыщиков нет. Да и не могу я запретить человеку выпивать в свободное время. Это – его личное дело… Вы писали насчет Трофимова, так по этому сообщению меры приняты. Председатель завкома докладывал мне, Трофимов поймет. Больше не будет с ним такого.
На пути в контору Мещерякову повстречалась тетя Феня. Они остановились около дома, в котором жил главный врач. На столбе работал электромонтер Петров.
– Заставил все-таки Юдин прожектора поставить, чтобы начальству не споткнуться ночью, – сказала тетя Феня. – Кричат, что дорогу к приемному покою освещают. Больно нужен Юдину приемный покой, если б напротив начальство не жило…
Алексей Тихонович ничего не ответил. Он и так шел ругаться с Телицыным и Юдиным.
Застав у главного врача Юдина, сразу же напал на него, возмущаясь тем, что до сих пор ничего не делается для оборудования лаборатории.
– Неправда, товарищ Юдин у нас очень заботливый, хороший хозяйственник, – возразил Телицын, поглаживая ручки кресла и перекидывая конфетку за щекой. – Вот начинается осень, а он, без всякого указания свыше, побеспокоился приобрести для дежурных врачей две пары резиновых сапог. Теперь дежурным врачам будет легко ходить ночью… Он потратил полтора месяца, дошел до председателя Горисполкома, но все-таки добился получения пятнадцати садовых скамеек. Скамейки прекрасные, как на Кировских островах, почти по полторы тысячи штука.
