Облако стрел взлетело в раскалённый жаркий воздух, блеснуло в солнечных лучах и рухнуло на вражеские корабли. Послышались крики, полные боли.
— Воины, приготовиться, — довольно усмехнувшись, проговорил Артаферн. — Рулевой, на таран. Нужно успеть, пока они не открыли ответный огонь и не перебили нас.
Эдже нахмурилась. Их корабли с укреплённым носами в сокрушительном ударе столкнулись с генуэзскими кораблями. Послышался треск рушащегося дерева, крики умирающих и крики падающих в морскую пучину. Её корабль, похоже, пробил середину вражеского корабля, он пошёл ко дну, а генуэзцы, спасаясь, перебирались на её корабль, начиная кровавую резню.
От силы столкновения кораблей Эдже упала на деревянную палубу и больно ударилась головой, но быстро поднялась. Едва она встала на ноги, как генуэзец, подбежав к ней, замахнулся своим мечом. В панике она отдалась своему телу, доверилась рукам и ногам. Памятуя долгие тренировки, рука инстинктивно взметнулась в воздух, и нападавший безвольно упал на качающуюся палубу.
Не успела она расправиться с ним, как подоспел второй. Вражеский меч пронёсся у неё над головой, но Артаферн, без усилий взмахнув мечом, отрубил ему голову и подал ей, упавшей, руку.
Эдже, решительно нахмурившись, уже сама ринулась к другим генуэзцами, и расправляться с ними было куда легче. Когда страх первого убийства отступил, она вошла во вкус. Ей уже не было страшно, что её ранят или убьют. Жертвы, убегая, только разжигали в ней жажду убийства. Без разбора она орудовала своими мечами, и алая кровь окропила её одежду, волосы, лицо, горящее в жестокости.
Кровавая резня, именуемая битвой, продолжалась ещё некоторое время, пока трупы не усеяли собой корабли и море.
Эдже, несмотря на её умения, сильно ранили в левое плечо и, вскрикнув, она уронила один из мечей. Генуэзец, воспользовавшись этим, с силой ударил её в живот. Задохнувшись от боли, она снова упала на палубу. В предвкушении убийства он усмехнулся и занёс свой меч над её головой, но, собравшись с силами Эдже пронзила вторым мечом его ногу и, воспользовавшись его замешательством, поднялась на ноги. Вспомнив, каким лёгким было движение руки Артаферна, когда он отрубал голову тому генуэзцу, она повторила его. Голова, отскочив от тела, покатилась по качающейся палубе, а после на неё кто-то наступил.
Взбежав на нос корабля, Эдже ухмыльнулась, видя свою победу. Генуэзцев осталось с два десятка, а её воинов в два раза больше и они атаковали их.
— Поджечь вражеские корабли! — скомандовала она, с содроганием видя, как дюжина генуэзцев выбралась из трюма с луками и стрелами.
Опередив их, её лучники выпустили огненные стрелы. Не спущенные паруса генуэзских кораблей вспыхнули в оранжевом пламени, которое вскоре перекинулось и на дерево кораблей, пожирая их своим жаром.
Наблюдая за тем, как горели люди и тонули корабли, как они умирали в агонии и убивали друг друга, Эдже сознавала, что чувствует… торжество.
Победная улыбка расцвела на её окровавленном лице.
Комментарий к Глава 17. Разлука и торжество
Дополнительные материалы, способные сделать чтение фанфика более интересным, а представление образов и интересных ситуаций более лёгким - https://vk.com/validehurrem
========== Глава 18. Одинокие дни ==========
Спустя несколько дней…
Мечеть султана Мехмета III.
Этот день выдался пасмурным. Небо было затянуто серыми и тяжёлыми тучами. Подняв к нему мимолётный взгляд, Хюррем Султан нахмурилась, ощутив муторную тоску. Вместе с сестрой и братьями она в гнетущей тишине покидала мечеть, построенную её дедом, где были похоронены Шах Султан и её дочь, Айше Султан.
— Мне так их не хватает… — выдохнула она, взглянув на старшую сестру, идущую рядом с ней.
Гевхерхан Султан, грустно улыбнувшись, приобняла сестру за плечи одной рукой.
— Валиде в лучшем мире и, наконец, обрела покой спустя долгие беспокойные годы, — отозвался Муса Бей. — Как и Айше.
— Да упокоит Аллах их души, — закончил за него Мехмет Бей, тяжело хмурясь.
Они подошли к ожидавшим их экипажам и тоскливо переглянулись. Долгие дни они были вместе и вместе сносили скорбь и тяжесть утраты, но у каждого из них были свои дела и обязанности, которые вынуждали их расставаться.
— Пришло время прощаться, — сухо произнёс Мехмет Бей, по очереди обняв двух сестёр, а после и старшего брата. Не оборачиваясь, он ловко взобрался на спину своего вороного коня и в сопровождении своих слуг ускакал.
Бирсен-хатун, почтенно поклонившись Султаншам, села в небольшую карету, которая тронулась в след Мехмету Бею.
— В добрый путь, — прошептала Гевхерхан Султан, хотя те, кому она хотела это сказать, уже уехали. — Дай Аллах, ещё увидимся.
Муса Бей куда более трепетно обнял сестёр. В отличие от бессердечного Мехмета, он был к ним глубоко привязан.
— Не забывай писать нам, — беспокойно смотря на него, произнесла Гевхерхан Султан. — Не будем забывать друг о друге, не так ли?
— Разумеется.
Муса Бей, сев верхом, напоследок обернулся на сестёр, а после уехал. Гевхерхан Султан и Хюррем Султан проводили его долгими тоскливыми взглядами.
— Как ты, Хюррем? — вздохнув, спросила Гевхерхан.
