13 мая 1946 г. считается у ракетчиков началом их славных дел. В этот день И. В. Сталин подписал постановление Совета министров СССР № 1017-419сс о создании при Совете министров СССР Специального комитета по реактивной технике. Так сухо и безыскусно было оформлено начало ракетно-космической эры в СССР. В состав Специального комитета вошли Г. М. Маленков (председатель); Д. Ф. Устинов, нарком вооружения; И. Г. Зубович, заместитель наркома электротехнической промышленности (заместители); Н. Д. Яковлев, начальник Главного артиллерийского управления (ГАУ); П. И. Кирпичников, заместитель председателя Госплана; А. И. Берг, заместитель председателя Совета по радиолокации при ГКО; П. Н. Горемыкин, заместитель наркома боеприпасов; И. А. Серов, заместитель наркома НКВД; Н.Э. Носовский, начальник главного артиллерийского управления Наркомата вооружений. При семи промышленных министерствах создали управления по ракетной технике и управления по развитию ракетной техники при Главном артиллерийском управлении сухопутных войск и Военно-морского флота.
Подход к решению проблемы был системным и всеобъемлющим с самого начала. Ученые и инженеры прекрасно понимали, что ракетную технику одним министерством или ведомством не поднять. Надо включать сразу всю промышленность, все ее отрасли. И постарались убедить в этом ЦК ВКП(б) и Совет министров.
С ракетной техникой Сталин со своим окружением немного припозднились, однако лучше поздно, чем никогда.
И девять месяцев разницы между началом атомного, уранового проекта и ракетного большой роли почти не играли. Ученые и инженеры вовсю работали в Германии, осваивая немецкое ракетное «наследство», да и на урановый проект все-таки немало сил и средств уходило. Поднимать новый проект, вколачивая в него, может быть, последние деньги страны, можно было, только уж если совсем выхода не было. Тут речь Черчилля в Фултоне могла, конечно, сыграть роль, но вряд ли ключевую. Черчилль в такой ситуации, когда в стране не хватало самого необходимого, мог бы сойти и за того брехливого пса, к которому соседи обычно привыкают и не обращают на него внимания – не впервой было Черчиллю выступать в роли главного обличителя СССР и его правящей партии. Собака лает – ветер носит, так и с Черчиллем.
Отчасти, может быть, советское руководство тревожили активнейшие действия американцев по вывозу всего, что относилось к ракетной технике, и «утечка мозгов» на Запад. Развернувшаяся в мае 1945 г. американская программа Overcast помогла большей части немецких ракетчиков уйти в западные секторы Германии, оккупированные войсками США, Великобритании и Франции. В октябре 1945 г. в английском оккупационном секторе Германии прошли успешные пробные пуски ракет Фау-2. В числе приглашенных советских специалистов был и Сергей Павлович Королев. 16 апреля 1946 г. такую же ракету запустили в США на полигоне Уайт-Сендз. Вот это могло озадачить партию и правительство, то есть Сталина, гораздо сильнее, чем речь «брехуна» Черчилля. Сыграла свою роль и некоторая «неустроенность» и неопределенность положения новоявленных ракетчиков. Несмотря на то что большинство из них были авиационными специалистами, принадлежали к авиационным научным институтам, организации, пославшие их в Германию для изучения новой ракетной техники, весьма неохотно принимали участие в их проблемах, а затем авиационная промышленность и совсем отказалась от участия в решении ракетных вопросов. Тем более что партии и правительству пока тоже, невзирая на новизну и перспективность ракетной техники, ее развитие было до лампочки.
Сталинские партия и правительство занимались восстановлением народного хозяйства и его послевоенной конверсией, атомным и радиолокационным проектами. Да и о себе любимых надо было заботиться, укреплять власть, то есть кого-то пугать, а кого-то сажать, чтоб другие боялись. Перестановки-перетасовки кадров, разборки на политбюро перерастали в следственные дела НКВД – МГБ. Так что товарищу Сталину часто было не до технического прогресса и тем более не до ракет.
Зато огромный интерес и заинтересованность в изучении немецкой ракетной техники проявили Главное артиллерийское управление (ГАУ) и командование гвардейских минометных частей, тех самых, что воевали на знаменитых «катюшах». Они нюхом чуяли, что их небольшие ракеты-снаряды должны прокладывать путь большим управляемым ракетам! Член военного совета гвардейских минометных частей (ГМЧ) Лев Михайлович Гайдуков смог попасть к Сталину минуя Берию и получить его согласие на деятельность советских специалистов в Германии и начало развития ракетостроения в СССР. Гайдуков сам обходил наркомов с предложениями от Сталина заняться ракетами. Положительный ответ был получен только от наркома промышленности боеприпасов Дмитрия Федоровича Устинова. Результатом этих согласований и стало постановление Совета министров СССР о создании Комитета по реактивной технике от 13 мая 1946 г.
