Чем можно было поправить положение? Конечно, постановлением, лучше всего секретным, чтобы американцы не сразу узнали о готовящемся у нас сюрпризе. Уже 3 августа 1964 г. Н. С. Хрущев подписал постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР под номером 655/268 «О работах по исследованию Луны и космического пространства». Постановление утверждало приоритетной задачей советской космонавтики полеты космонавтов к Луне и их высадку на ее поверхность. Сроки в постановлении указывались очень жесткие: май-июнь 1967 г. – облет Луны, сентябрь 1968 г. – мягкая посадка на Луну и возвращение обратно. Постановление предусматривало использование для выполнения программы кораблей и ракет-носителей, спроектированных в ОКБ-52 Владимира Челомея. Во всяком случае, для облета Луны.
Постановление закрепило решения, принятые на Совете главных конструкторов, прошедшем 23 июня 1964 г. Совет собирал его глава, Королев. И разговор был нелегким. При всей устремленности нашей программы полетов автоматических аппаратов на Луну, конкретной цели полета человека к Луне у нас еще не ставили. До конца 1963 г. не была выбрана окончательно схема полета к Луне и высадки человека на ее поверхность.
Основным вопросом Совета главных конструкторов 23 июня 1964 г. было обсуждение состояния работ по Н-1. За четыре дня до этого, 19 июня вышло постановление ЦК КПСС и Совета министров о переносе летно-космических испытаний по ракете-носителю Н-1 на 1966 г. На Совете главных присутствовали М. В. Келдыш, В. П. Глушко, Н. А. Пилюгин, В. П. Бармин, Н. Д. Кузнецов.
На тяжелую ракету Н-1 делали ставку и в 1960, и в 1962 гг. Для того чтобы она появилась, нужен был мощный двигатель. И не один. Много. Полагали, что двадцать четыре. Тягой не меньше 150 Тс. Валентин Петрович Глушко был в тот момент монополистом по двигателям с большими тягами, и в принципе это было его дело. Он предложил двигатели РД-253 для первой ступени и РД-254 для второй ступени на высококипящих компонентах. Но Сергей Павлович Королев полагал, что двигатели нужно делать на керосине и кислороде, а еще лучше на водороде и кислороде. Удельный импульс водорода и кислорода подходил идеально для того, чтобы получить вторую космическую скорость. Кроме того, С. П. Королев опасался, что в случае аварии Н-1 при применении двигателей на высококипящих компонентах токсичное топливо огромной ракеты может привести к грандиозной катастрофе. Поэтому он настаивал на разработке двигателей под кислород и водород, в крайнем случае под керосин и кислород. Глушко не соглашался.
Проект сверхмощной ракеты, способной вывести на орбиту вес в 75 т, был очень затратным. Поэтому Королев предложил сэкономить на огневых наземных испытаниях, на специальных стендах для этой работы.
Двигатель на кислороде и керосине для Н-1 Глушко в 1960–1964 гг. так и не сделал. В то время Валентин Петрович был убежден в необходимости и полезности делать двигатели на высококипящих компонентах. Споры по этому поводу между Глушко и Королевым происходили неоднократно. Один из таких споров закончился ссорой великих конструкторов.
Главным докладчиком на Совете главных конструкторов был Сергей Павлович Королев. Он рассказал об основных блоках ракеты. Далее началось обсуждение двигателей для Н-1. Началось оно с критических замечаний Келдыша. Мстислав Всеволодович посетовал на то, что нет «надежды на появление в ближайший год водородного двигателя»[3]. Королев выступил в защиту двигателистов, сказав, что разработка такого двигателя уже ведется в КБ Исаева и Люльки. Глушко же напомнил, что он уже в 1960 г. говорил о создании тяжелой ракеты на высококипящих компонентах. Но для Келдыша, видимо, уже тогда было очевидным, что ракетные двигатели на кислороде и водороде намного перспективнее, чем двигатели на высококипящих компонентах, то есть гептиловые, и потому он резко одернул Глушко. По мнению Мстислава Всеволодовича, Глушко имел все возможности для того, чтобы появились мощные и кислородно-керосиновые, и кислородно-водородные двигатели, а в данный момент поздно говорить о двигателях на высококипящих компонентах для Н-1. Нужно обсуждать реальные задачи экспедиции на Луну. И еще Келдыш сказал, что его волнуют вопросы надежности. На этот посыл В. П. Глушко заявил, что двигатель для ракеты УР-500, ракеты Челомея, уже испытан и даже запущен в производство.
Двигатели для Н-1 было поручено делать главному конструктору ОКБ-276 Н. Д. Кузнецову, занимавшемуся до этого реактивными двигателями для авиации. В конце заседания Совета главных конструкторов, когда принималось решение, Валентин Петрович Глушко заявил, что у него есть особое мнение о надежности двигателей, которые разрабатываются под руководством Кузнецова. Кузнецов не остался в долгу, сказав, «что он никогда не отказывался от советов и помощи ОКБ-456 и будет весьма благодарен, если Валентин Петрович даст возможность для ускорения работы и отработки двигателей воспользоваться его советами и испытательными стендами» (Там же). Глушко промолчал.
