Советская программа высадки на Луну предусматривала вывод на орбиту искусственного спутника Земли ракетой-носителем Н-1 комплекса Л-3, его суточную проверку на орбите. Затем комплекс Л-3 должен был стартовать в сторону Луны при помощи блока Г. После выработки топлива блок отбрасывался и включался блок Д для разгона до нужной скорости и коррекции траектории. Торможение для перехода на орбиту и все маневры около Луны тоже возлагались на блок Д. Путь до Луны должен был занять около 3,5 суток, причем космонавты находились в корабле без скафандров. Скафандр космонавт надевал непосредственно перед выходом в космос для перехода в лунную кабину.
Переход космонавта из лунного орбитального корабля в лунную кабину предусматривался через открытый космос. Лунная кабина отделялась вместе с блоком Д от орбитального корабля. Затем происходило разделение блока Д и лунной кабины. Дальше лунная кабина маневрировала и садилась на Луну с помощью блока Е. На все пребывание на Луне, то есть выход на ее поверхность, проведение исследований, сбор образцов грунта и возвращение в лунную кабину отводилось 24 часа. Старт с поверхности Луны, сближение и стыковка с лунным орбитальным кораблем опять-таки планировались с помощью блока Е.
Переход космонавта из лунной кабины обратно в корабль вновь осуществлялся через открытый космос. После этого лунная кабина отбрасывалась, включался блок И и лунный орбитальный корабль начинал разгон к Земле. Коррекции траектории должны были происходить также с помощью блока И. Около Земли спускаемый аппарат отделялся от корабля, входил в плотные слои атмосферы со второй космической скоростью и приземлялся на территории СССР. Времени на всю экспедицию отводилось 11–12 суток.
К концу 1964 г. все организации – участники лунного проекта получили производственные задания. В этот же год на Байконуре началось крупное строительство. Строились стартовые позиции, сборочный завод, монтажно-испытательный корпус (МИК) для ракеты-носителя Н-1, жилой городок для рабочих и специалистов.
В октябре 1964 г. главный любитель и куратор космонавтики, первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев был смещен со своей должности. Вместо него пленум ЦК избрал Леонида Ильича Брежнева, который хоть и курировал космические программы, однако мало чего понимал в них, и покорение космоса его мало волновало. Да и был у него уже конструктор-любимец, Михаил Кузьмич Янгель. К нему Брежнев благоволил, ибо Янгель работал в родном для Брежнева Днепропетровске.
Космос – удовольствие затратное и сомнительное. Вкладываешь прорву денег, а отдача – фото темные, про которые говорят, что это обратная сторона Луны. Хотелось чего-то простого и понятного, хоть какой-то практической пользы.
А «польза» пока была в основном военной. Сергей Павлович Королев настойчиво продвигал свою линию пилотируемой космонавтики, покорения Луны советским человеком. Но военным Луна была не нужна. А космическими делами заправляли именно они. Их интересы находились в ближнем космосе, около Земли. Им бы долговременную станцию на орбите да пушку на ней. О гиперболоиде, то есть лазере, военные знали, конечно, но считали фантастикой.
В ноябре 1964 г. Королеву и его соратникам стало понятным, как будет реагировать на космические проблемы новое, послеоктябрьское ЦК КПСС. Кроме Д. Ф. Устинова, занимавшегося реорганизацией совнархозов в министерства, никто в ЦК в космических проблемах не разбирался. Самостоятельные решения члены нового ЦК принимать не привыкли, а с Устиновым у Королева отношения складывались не всегда гладко. Позже, в марте 1965 г., Устинов получил пост секретаря ЦК КПСС по оборонным вопросам[4].
Очень важна была для развития космонавтики поддержка военных ракетчиков, которым подчинялись полигоны в Тюратаме (Байконур) и Капустином Яре. Но после гибели маршала Неделина главнокомандующими РВСН назначались маршалы от ракет и космоса далекие. Освоение Луны и вообще космос для них были лишней заботой.
Конструкторы ракет работали с артиллеристами, потом с ракетчиками, и только с набором отряда космонавтов начали сотрудничать ВВС. Командование ВВС понимало задачи пилотируемых полетов по-своему. Они подошли к космическим проблемам последними из военных, и им нужны были спутники разведки, возможности уничтожения спутников противника. Научная составляющая космических исследований их волновала меньше всего. Таким образом, большая часть груза «лунных» проблем ложилась на плечи самого Королева и его сподвижников. Ждать можно было только худшего: сокращения финансирования программы Н-1-Л3, и вообще ракетных и космических программ. Теперь, когда гонителя авиации и флота отправили в отставку, летчики и моряки требовали своей доли в бюджете СССР. Королев, Челомей, Янгель, как люди мыслящие масштабно, не возражали: они хорошо чувствовали и понимали нужды страны.
