В этом деле визирь Набу-ката-цабат оказался незаменимым помощником. У визиря были обширнейшие связи среди всех слоёв населения города. А недовольство у вавилонян ассирийским засильем накапливалось постоянно и рано или поздно обязательно бы прорвалось наружу. И тут главное было это недовольство правильно использовать и направить его в нужное русло.
***
С каждым годом Шамаш себя чувствовал всё увереннее.
Позади осталось то время, когда он был совершенно беспомощным, и когда ему чуть ли не в глаза это говорилось. В его окружении уже находился не один десяток лично преданных ему людей, которых он расставил на все ключевые посты в Вавилонии, а ещё у него теперь были не только отряды стражников, но и своя, пусть и сравнительно небольшая, армия.
И он посчитал, что время действовать наступило…
***
Союзники у него появились и на Западе, и на Востоке, и даже на Севере, где мидийцы вновь начали поднимать голову. Всё же молодой мидийский царь Фраорт, ставший соправителем Дайаку, преисполнен был воинственности (он постепенно забывал про свою Кох- и Рудскую катастрофу, как будто она была уже давным-давно).
А в Аравии Шамаша готовы были поддержать практически все арабские племена, у которых имелись старые счёты с империей.
Ассирийская держава на протяжении нескольких последних веков постоянно совершала карательные экспедиции, направлявшиеся в самую глубь Аравии, и пограничные войны между арабами и ассирийцами по существу никогда не прекращались. Так что эти два народа считались заклятыми врагами, и арабы всегда готовы были поддержать любого, кто восставал против власти Великого царя.
С тайной миссией Вавилон за последние четыре месяца посетили один за другим арабские шейхи: Абийатэ, Айаму, Уайтэ и ещё четверо других, прибывших из самых разных мест огромного полуострова. И все они с воодушевлением поддержали намерения сводного брата Ашшурбанапала.
Да и фараон Псамметих, хотя и топтался который месяц у Ашдода со своей армией, но этим самым он в открытую бросил вызов вчерашнему своему сюзерену и фактически выступил против Ассирии. И теперь волей-неволей Великому царю приходилось его тоже держать в поле зрения.
Для заговорщиков казалось всё складывалось более-менее благоприятно и вдохновляемый тестем Шамаш-шум-укин решился поднять своё знамя и объявил себя независимым правителем…
Так началось грандиозное восстание в Вавилоне против ассирийцев! И в самом его начале пришлось пойти на решительные и крайние меры…
По совету Набу-ката-цабата были заранее составлены списки всех горожан, занимавших более-менее важное положение в обществе и которые поддерживали Ашшурбанапала, и в условленное время, буквально всего лишь за одну ночь, их всех вырезали.
Восставшими было убито почти семь тысяч человек (вот вам и предтеча парижской Варфоломеевской ночи).
Сколько себя помнил Шамаш, его переполняли амбиции, и их было всегда намного больше, чем у сводного братца. Ведь Ашшурбанапал и не собирался становиться царём, а мечтал занять жреческий пост и писать трактаты на теологические темы. А вот Шамаш спал и видел себя в тиаре и как он подобно своим великим предкам ведёт ассирийские армии на врага. А ещё ему нравились поединки на мечах и скачки на колесницах. Но наставник принцев, учёный Набуахиариба, а потом и царица-мать, могущественная Накия-старшая, убедили Асархаддона поменять завещание и помогли Ашшурбанапалу взобраться на трон. Общими усилиями они повлияли на Великого царя.
Шамаш после этого впал в сильную депрессию. Он до сих пор помнил тот неприятный разговор с отцом, когда ему было сообщено об изменившихся статьях в отцовском завещании, касавшихся престолонаследия.
Отец в тот раз пригласил его одного, и это был поздний вечер. В апартаментах отца горел тусклый свет, так как две трети лампионов были потушены. Отец был хмурый и какой-то странный, неуверенный что-ли, он прятал глаза, чего за ним раньше не наблюдалось. Асархаддон не сказал, что его кто-то вынудил изменить своё решение, а только заметил, что надеется на понимание со стороны сына и что для империи будет лучше если трон займёт Ашшурбанапал. Сказав это, отец встал и под конец аудиенции заметил: «Я всё равно позабочусь, Шамаш, о твоём будущем. Можешь не беспокоиться. И моя милость тебя не оставит! Верь мне, я ведь по-прежнему тебя ценю…»
Шамаш от этих слов пришёл в ступор. Он не мог поверить тому, что услышал. И даже насмелился попросить отца повторить всё только что им сказанное.
Тогда Асархаддон молча протянул старшему сыну завещание. И Шамаш лично убедился в том, что он лишался права занять престол, хотя он был и старше «тюти». В завещании всё было ясно и чётко записано. Наследником (вопреки и в нарушении ассирийских законов) объявлялся Ашшурбанапал.
После этого у Шамаша подкосились ноги, и голова закружилась, и кто-то его подхватил сзади, а то бы он мог упасть.
Ему действительно в тот момент стало плохо.
И даже пришлось для него вызывать врачей…
***
