И большая часть вавилонской верхушки, знать, финансисты и крупные купцы тоже поддержали заговорщиков. Патриотический настрой охватил буквально все слои общества! Люди, кто был побогаче, сдавали драгоценности, чтобы можно было закупить на них для формировавшихся новых воинских подразделений оружие. Ремесленники, подёнщики и прочий бедный люд вступали массово в ополчение. Всего за месяц было сформировано два новых корпуса и новобранцев усиленно муштровали и обучали владению оружием.
К восставшему Вавилону стали один за другим присоединяться соседние города. Посланцы из Борсиппы, Ниппура, Киша и многих других центров прибывали ко двору Шамаша, который располагался в Летнем дворце на севере города, и приветствуя царя уже как действительно независимого правителя Вавилонии, приносили ему присягу на верность от имени своих городов.
Восстание разрасталось. Оно охватывало почти всю Вавилонию. И, казалось бы, всё шло примерно так, как и задумывалось.
***
Летний зной в Мадакте совсем не ощущался, всё-таки этот город располагался в горах. В неё прибыли послы от Шамаш-шум-укина. Они запросили срочной аудиенции у царя Хумбан-никаша, старшего сына Уртаки, который одно время прятался в Ассирии от своего дяди Теумана, и только после того как тот был обезглавлен, и ассирийцы захватили на время весь Элам, Ашшурбанапал передал Хумбан-никашу в управление Мадакту и прилегающие к ней области.
Ассирийцы намеренно раздробили Элам на пять самостоятельных владений и позволили персам, бывшим вассалам эламских царей, объявить себя независимыми. Этим самым ассирийцы серьёзно ослабили своего извечного соперника. Однако Хумбан-никаш, первое время ориентировавшийся на Ниневию, быстро понял, что ему с ней не по пути, так как он поставил перед собой задачу восстановить мощь своей страны и вновь её объединить. В этой политике его поддерживал принц Ундаси, единственный оставшийся в живых из сыновей Теумана, с которым Хумбан-никаш дружил и который нашёл убежище у него и стал вскоре его правой рукой.
Всего за пару лет Хумбан-никашу удалось объединить три из пяти новообразованных государств, и он вновь присоединил к своим владениям Сузы, но ставку свою он так и оставил в горной Мадакте. Подальше от границы с Ассирийской империей.
Хумбан-никаш распорядился впустить людей Шамаша.
Перед эламским правителем предстали вавилоняне.
Их посольство возглавлял друг визиря Набу-ката-цабата, вельможа Набунацир. Он был одним из богатейших вавилонских магнатов, а ещё он был ярым противником ассирийцев, но до времени это искусно скрывал.
Набунацир приветствовал эламского правителя и с ходу объявил:
– Государь, Вавилон восстал!
– Ну, наконец-то! – раздался возглас Ундаси, который находился по правую руку от Хумбан-никаша. Ундаси просто не смог сдержатся:– Мы этого ждали.
Набунацир продолжил:
– Вавилон уже полностью перешёл в наши руки! Сводный брат Ашшурбанапала объявил себя независимым правителем! Все ассирийцы, находившиеся в Вавилоне, уничтожены либо мы их изгнали из города!– После этого Набунацир распорядился, чтобы сопровождавшие его люди внесли в зал приёмов сундуки. Их было больше тридцати, и их вносили один за другим и ставили в несколько рядов. Вскоре они заполнили весь зал.
Когда их все расставили, вавилонянин произнёс:
– Государь, здесь часть сокровищ из нашего главного святилища Эсагилы, которые тебе преподносит царь Вавилонии в счёт той помощи, которую от тебя ожидает…
***
Давно кануло в лету то время, когда Ашшурбанапал был застенчивым и скромным подростком, предпочитавшим уединение и любившим тишину библиотеки и неспешные беседы с мудрым и всё знающим учителем. По существу, неожиданно свалившаяся на его голову власть так или иначе закалила его, сделала жёстким и где-то даже бескомпромиссным. Вообще власть круто меняет характер любого человека, а тем более, когда эта власть оказывается безграничной. Но сколь бы круто не меняла она характер, а кое какие черты в человеке, наделённого ею, остаются неизменными, и, в частности, некоторая сентиментальность до сих пор была присуща Великому царю. А потому он долго не мог поверить в то, что средний брат может его предать, хотя тревожные сигналы давно поступали, но Великий царь на всё смотрел сквозь пальцы и на них старался не реагировать. Да и Главный глашатай и его служба оказались в этом деле далеко не на высоте.
Поначалу Ишмидаган предупреждал повелителя о всех подозрительных известиях, но видя, что их Ашшурбанапал отметал с ходу, он в последнее время тоже не стал придавать им какого-либо значения. И в итоге в Ниневии проглядели то, к чему несколько лет подготавливались Шамаш-шум-укин и вавилонская верхушка, которая уже была всецело на его стороне. А между прочим в архивах Ашшурбанапала были найдены археологами донесения ассирийских агентов из Вавилона, в которых те предупреждали Великого царя о готовившемся восстании.
К Ашшурбанапалу ворвалась царица-мать.
Накия-старшая по-прежнему бесцеремонно вмешивалась в государственные дела, но Ашшурбанапал вынуждено с этим мирился и старался не показывать своего раздражения.
