Амир пришел к убеждению, что это все-таки птица, пусть и не названная ни на одном языке восьми королевств. У нее была голова как у павлина, только раз в десять больше, и грации его она была лишена напрочь. Полупрозрачные прожилки в крыльях и на шее пульсировали и мерцали.
Калей была озадачена не меньше Амира. Она застыла на месте, выхватив тальвар, но молодой человек впервые заметил дрожь сжимающей рукоять ладони.
Со спины зверя-птицы соскользнула человеческая фигура. Рани Каивалья была с головы до пят закутана в шерстяное одеяло, а в руке держала то самое письмо, которое Амир передал лучникам.
Изящным жестом рани предложила Амиру и Калей пройти за ней в караулку для сипахов.
Какое-то время Амир не двигался с места. Взгляд его вернулся к птице-зверю, заглатывавшей уже хвост от змеи, – круглые глаза глядели на Амира в ответ. Тот отвел взгляд и поспешил за Каивальей. Калей поравнялась с ним и как клещами ухватила за запястье.
– Это не обычная птица, – прорычала она так тихо, как только могла. – Это Бессмертный Сын Уст! Что, во имя Врат, делает она в восьми королевствах?
Амир приложил палец к губам и втолкнул ее в хижину. Лучники забрали свое оружие и закрыли дверь. Лишенный возможности кричать, молодой человек слышал, как сердце молотом выстукивает в груди: «Бессмертный Сын».
Рани Каивалья сбросила одеяло – под ним оказалось малиновое сари. Она сняла корону, отчего прическа пришла в беспорядок, что, впрочем, не сказалось на ее царственном достоинстве. Во время праздника афсал-дина она вела себя спокойно, частенько перешептывалась с рани Мерен из Мешта – Амир сообразил, что у двух женщин имелись свои, личные шутки, – и не принимала участия в спорах между блюстителями престолов. Если честно, Амир сомневался даже, что она узнала в нем гостя из Джанака.
– Ты тот носитель из Джанака, который был на пиру, – сказала она.
Амир застонал. Взгляд его метнулся к Калей.
– Не беспокойся, внутри этой хижины ты можешь смело разговаривать. Как и везде в Амарохи, когда находишься в четырех стенах. Лишь снаружи мы храним священное молчание во имя природы.
– Да, махарани. – Амир соединил ладони и поклонился.
– А теперь… – Каивалья развернула свиток и снова пробежалась по нему глазами. – Орба просит для вас двоих разрешения пройти во Внешние земли. Зачем?
– Чтобы нарвать немного дживанти, махарани, – ответил Амир. – Махараджа сказал, что в приграничных с Амарохи Внешних землях эта трава встречается в изобилии.
– Все еще чает получить наследника, да? Два мертворожденных младенца послужили для него уроком. Врата свидетели, его министры уже начали поиск наследника за пределами королевской семьи. А вот я бы сказала, в его положении есть свои преимущества. Взять меня, с моими семью сыновьями и двумя дочерьми. После меня здесь будет кровавая баня ради наследства.
Ни Амир, ни Калей не ответили.
– Ну да ладно, – продолжила Каивалья. – Это его дело, не мое. Остается лишь одна загвоздка: зачем ему понадобились именно мои Внешние земли?
– Внешние земли принадлежат Устам, – пробормотала Калей.
Амир напрягся и стиснул кулаки в надежде, что она уймется.
Каивалья улыбнулась, вскинула голову и оглядела девушку снизу доверху.
– Так оно и есть. Но посмею утверждать, что нам дозволена некоторая степень… относительности. По крайней мере, поблизости от границ.
Дыхание Калей участилось.
– Это… – выпалила она, прежде чем Амир успел ее остановить. – Это ведь Бессмертный Сын, которого вы выманили из Внешних земель. Это слуга Уст. Святотатство приручать подобное создание, не говоря уж про езду на нем.
Она просто не могла этого не высказать.
Амир закусил губу и бросился спасать разговор, грозивший перейти в перепалку:
– Она… ой, вы простите ее, махарани… Это дочь жреца из Ралухи. Воспитана в строгом следовании писаниям и все такое. Но зато… очень сведуща по части растений. Вы уж не обращайте внимания на ее… щепетильность.
В отличие от Амира, выросшая и воспитанная во дворце Иллинди, Калей не опускала глаз перед лицом махарани Каивальи. Их твердые как камень взгляды столкнулись, едва не выбив искры. То, что Калей не стала напрямую отрицать ложь Амира, было успехом, и он высоко его оценил.
– Странное дело, – нарушила наконец тяжелое молчание рани Каивалья. – Дозорные из моих амарохини клянутся, что несколько часов назад заметили еще одну особу, входящую во Внешние земли. Но было слишком темно, чтобы утверждать с уверенностью: то мог быть олень, скачущий в тени, кто знает. А теперь вы двое прибываете со скрепленным печатью Орбы прошением разрешить вам проникнуть в дебри. Любопытно. – Она помедлила, переводя взгляд с одного на другую. – К счастью для вас, я не из тех, кто верит в совпадения. А посему питаю некоторую долю скепсиса, когда речь заходит о странных просьбах старых друзей.
Амир склонил голову так, что дальше уже некуда.
– Мы всего лишь исполняем приказы махараджи Орбалуна, махарани сагиба.
– И все же… – Каивалья едва заметно кивнула в сторону двери хижины, где ее ждал Бессмертный Сын. – Кука не советует мне доверять вам.
