Тот слабо улыбнулся.
За спиной у него в ложных вратах Мюниварея появились первые трещины. Они углублялись и расширялись, разбегаясь, как вода по стенкам парящего сосуда. В следующий миг врата содрогнулись и рассыпались грудой щебня. Маранг отпрыгнул, чтобы его не накрыло. Амир, слишком утомленный, чтобы пошевелить хоть мускулом, не сдвинулся с места. Столбы повалились по обе стороны от него, в то время как арка рухнула на лестницу.
Амир смотрел на обломки, пока не улеглась пыль.
Макун-кундж и Сибил-кундж высились над ним по обе стороны от груды. Широкие улыбки появились на их лицах, пусть даже эти двое исчерпали, похоже, последние силы в погоне за Марангом по бесконечным лабиринтам Мюниварея.
Оба приятеля словно исследовали друг друга в заливающем пещеру тусклом свете, но ни один будто не замечал того, что видел Амир. Ему давно следовало понять, что эти двое – первые Бессмертные Сыны Уст, рожденные, чтобы надзирать за первыми Вратами пряностей. Когда они вместе упали на колени, Амир подавил желание поведать им о смерти Файлана. Их полные восторженного любопытства взгляды не дрогнули, но, когда они обратились на Амира, он прочитал в них благодарность.
Правда и в третий раз могла подождать.
Мгновение спустя стражи рухнули на пол, никто из них не содрогался от боли. И когда они умерли, Амир осознал, что Уста действительно сгинули.
Как и Врата пряностей вместе с ними.
Котлы с бирьяни выстроились на столе, из их уст валил пар. Амир не замечал иные презренные блюда и следовал велению урчащего желудка, взывающего исключительно к рубленому мясу и рису в приправленной специями подливе. Когда он наклонился, чтобы понюхать, амма отвесила ему подзатыльник:
– Жди своей очереди! Вставай в хвост со всеми.
Хвост растянулся человек на пятьдесят. В большинстве своем то были чашники из Ралухи. Карим-бхай стоял чуть поодаль и пел, чтобы поразвлечь нетерпеливо ожидающих своей очереди людей. Даже без поддержки в лице великой устад Карим-бхай не ударил в грязь лицом, и нежная мелодия словно облекала новоприбывших во Внешние земли коконом уюта.
Одной из двух особ, кто чувствовал себя здесь не в своей тарелке, была Калей. Она слегка припадала на правую ногу – хромота осталась на память о нападении Куки год тому назад. Впрочем, девушка была не одинока. Иллинди приняло решение, что самого молодого из членов королевского двора будут сопровождать еще семь человек, с которыми Калей имела мало желания общаться. Амиру подумалось, что ему не стоит вторгаться в ее пространство прямо сейчас.
Обслуживали гостей Кабир и еще несколько мальчишек из Чаши. Легкое огорчение, которое выказал брат, когда Амир объявил об окончании службы носителем, давно прошло. Связь с Устами была обрублена. Парень выглядел веселым, а встретившись взглядом с Амиром, ответил широкой улыбкой, и это означало, что вопреки смене политического курса у него все в порядке.
Не так-то просто оказалось разместить целую общину близ границ Иллинди. На протяжении нескольких месяцев колонисты упорно работали, чтобы превратить необжитую полосу земли в поселение. Первые кирпичные дома были возведены и покрашены, но их требовалось защищать от тигров и прочих диких животных. Хасмин, второй из тех, кто чувствовал себя здесь не в своей тарелке, стоял в карауле между шамианой[74] и лесом. Его извечно недоверчивый взгляд обшаривал горизонт, по временам перебегая к столам с едой, где над огромными сосудами курился пар.
Хасмин не обрадовался, когда Орбалун отрядил его во Внешние земли. Неудовольствие это особенно громко заявило о себе в середине длинного пути от Ралухи до Иллинди, за время которого ему пришлось перенести двенадцатидневный изматывающий вояж на повозке, затем переход по морю под началом Карим-бхая и его новой преданной команды из Черных Бухт. Это были те самые люди, за погрузкой коих на корабль, обреченный на гибель в Завитке, Хасмин так ревностно надзирал. Теперь они благополучно пересекли Завиток, прошли мимо бухты, где пираты потерпели крушение годом раньше, и бросили якорь у ненанесенного на карты побережья в четырех днях пути от Иллинди. Встреча с Карим-бхаем, который оказался не только жив, но и, очевидно, не держал зла, помогла сенапати смириться с горьковатым привкусом новой реальности.
Путешествие было трудным, но Орбалун обещал, что уже началось строительство мощеных дорог от разломанных оград Ралухи к местам, которым еще только предстояло быть обозначенными на карте.
