– Куда мы теперь? – спросил он. – Во дворец? Если Мадира здесь, то и Харини тоже. Она наверняка должна была найти способ провести Мадиру во дворец.
– Кто такая Харини?
– Раджкумари Халморы, – ответил Амир, стараясь сохранять невозмутимое выражение, хотя сердце бешено колотилось в груди.
Одуванчики у него в голове кружились в такт с ветром его дыхания, а губы покрывались соленой коркой от желания ощутить вкус ее кожи.
– Ты уверен, что для тебя она только принцесса Халморы? – Калей прищурилась. – Глаза выдают тебя, носитель.
– В моих глазах нет ничего, кроме уходящей вперед дороги, – стоял на своем Амир, но понимал, что, посмотри сейчас на себя в зеркало, увидел бы алый румянец на щеках. – Еще… еще она была моей… подругой. Больше нет или, наверное, нет, – не знаю. Но довольно об этом. Хо! Ты весь день будешь меня допрашивать или скажешь, что нам нужно делать?
Он завидовал умению Калей сохранять строгое, невозмутимое выражение лица.
– Праздник состоится завтра ночью. Нам нужно найти способ проникнуть во дворец до того.
– Погоди! – Амир остановил ее. – Если праздник будет завтра, то ритуал сбора урожая начинается… – Он посмотрел на солнце у них над головами. – Сейчас!
От его прикосновения она подпрыгнула. Но тут же успокоилась, почти виновато.
– Дворец кажется огромным. Если есть шанс, что они уже там, нам следует попасть внутрь.
– О, их там нет. – Амир улыбнулся. – Ритуал требует, чтобы все блюстители престолов присутствовали в полях. Идем, ты же не захочешь пропустить танец Орбалуна.
– Танец?! – В голосе Калей прозвучал ужас.
Но было уже поздно – Амир потащил ее за собой по улице, и на этот раз она не пыталась избежать его прикосновения.
И верно, народ Джанака высыпал на улицы. Море белых голов: кто в тюрбанах, кто в банданах вроде тех, что у стражников. Больше половины городских обитателей вышли из домов, выползли из берлог в порту и двигались к просторным заливным полям на востоке. Гора, к которой прилепился дворец, спускалась к востоку в долину, уходящую прочь от моря, где посетителей словно волной захлестывало буйство ароматных трав. Здесь пахло землей и сыростью. И ничто не напоминало о царившей в других местах скученности.
Амир высматривал кого-нибудь из халдивиров, как если бы их присутствие должно было предвещать появление Харини. Мысли про Мадиру и ее вторжение специй отползли в заднюю часть его сознания, свернулись там в клубок и лежали тихо весь остаток пути до рисовых плантаций. Извиваясь, дорога пошла вверх по склону холма, чтобы потом спуститься к полям на террасах. Большинство зрителей расположились на насыпи перед обнесенным изгородью местом, где будет проводиться ритуал, – туда выстроившиеся цепью джанакские човкидары пропускали только избранных.
Амир протискивался через толпу, следуя за источаемым Калей ароматом сандала, пока они не оказались у самой ограды. Через щель в заборе он окинул взглядом вспаханную землю, посреди которой был замощен большой квадрат. На нем размещались блюстители престолов, члены их семей и личная охрана.
Семь блюстителей престолов стояли кружком в центре, хорошо отличимые по облачению. Амир разглядел среди них махараджу Орбалуна в ярком алом кафтане. На лице у него выделялись проницательные глаза: Карим-бхай клялся, что махараджа способен узнать, даже если что-то на волосок пошло не так в самый лучший из дней. С живостью глаз контрастировали щеки, мясистые и распухшие, как будто от горя или обиды. Амир догадывался, какова причина – неудавшаяся башара. Орбалун потерял ребенка.
Наверное, Амир ожидал, что королевские персоны должны обладать внешностью под стать своему статусу. И поэтому внешность блюстителя престола Ралухи разочаровала его. Махараджа Орбалун выглядел… таким несолидным на фоне остальных шести царственных особ.
Восьмого блюстителя престола не наблюдалось. Не пришли ни раджа Вирулар, ни рани Бхагиямма. И уж точно здесь не было Харини. Делегация Халморы отсутствовала в полном составе.
– Ее здесь нет, – вполголоса сообщил он Калей, которая стояла, притиснутая к нему, и бросала суровые взгляды на местных, норовивших оттереть ее и занять удобное для наблюдения место.
– Но это же афсал-дина, – буркнула Калей. – В Иллинди это день, когда вся мандала обязана присутствовать на молитве Устам.
– Не сомневаюсь. Но посмотри сама, ее здесь нет. И я не удивлюсь, если за это в ответе ваша блюстительница престола. Тоже одна из тех, кто не следует правилам, так ведь? – проворчал Амир.
И Калей сникла, понимая, что ее блюстительница престола пренебрегла собственными законами, чтобы давать право критиковать устои других.
Тихо усмехнувшись, Амир вернулся к наблюдению за высокожителями в центре площади. Он снова обвел взглядом блюстителей престолов, затем стоявших позади них в менее богатых одеждах министров, потом човкидаров и колесничих в ливреях с пятнами пота, выстроившихся кольцом вокруг правителей.
И застонал, заметив среди них Хасмина.
Что за напрасная растрата Яда!
