Секаран ответил не сразу. Что ни говори, но ни Мадира, ни Харини, ни халдивиры из Халморы не были моряками. А вот Секаран вырос в этих водах. Притом что попутный ветер наполнял паруса, он отдал гребцам приказ взяться за весла. Никто не оспаривал приказ. Амир смотрел, как они попарно ворочают вспотевшими руками весла; страх лишиться Благословенного был явно написан на их лицах.
В какой-то момент Секаран распорядился принести подзорную трубу, приложил ее к глазу и навел на судно Мадиры. Потом стиснул рукоять палицы и крикнул гребцам, чтобы налегли. Амир и Карим-бхай, шатаясь, стали пробираться к середине раскачивающейся на волнах галеры.
– Куда они направляются? – требовательно спросила Калей.
Секаран глянул сердито на нее, потом на Амира и медленно опустил трубу:
– Это лишено смысла. Они… они идут к Завитку.
Амир бросился к поручням. С этого места ему сложно было отличить один курс от другого. Зато он видел, как вдалеке ясный свет дня совсем немного темнел, окрашивая синевой свод небес. Карим-бхай зашептал молитву Устам. Калей не шевелилась, впав в оцепенение, как если бы ждала, что пройдет некий отрезок времени и слова Секарана станут явью.
Однако этот отрезок прошел, потом прошло еще несколько раз по столько, а ничего не менялось. Их корабль нагонял галеру Илангована, но серая пелена впереди начала опускаться. Волны стали выше. Сотни лодок следовали за их судном по флангам или тянулись позади. Атмосфера нетерпения охватывала флотилию. Дурман прошлой ночи рассеялся, сменившись страхом при виде того, как две незнакомки похищают вождя. Но по мере того, как хребты волн становились круче, лодки начали отставать: сперва немного, затем все заметнее.
– Они плывут к смерти, – прошептал Карим-бхай.
Если утро и наступило в тот день, то не в этой части моря. Назревал шторм. Секаран подгонял моряков, выкрикивая все более отчаянные приказы. Неуверенность с его стороны – это последнее, чего хотелось сейчас Амиру.
Спустя час остальные лодки окончательно отстали, и в бурных водах остались только два больших корабля. Впереди проступили очертания Завитка, и Амир в первый раз увидел, что это такое.
Меньше чем в миле далее по курсу море заканчивалось. По крайней мере, такое создавалось впечатление, ибо потом оно исчезало за завесой мглы, порожденной кипящим на горизонте штормом. Стена дождя и грозовых туч поднималась до самого неба, скрывая лежащий за ней океан. Тьму рассекали багровые сполохи молний, дававшие понять, что сунувшимся в этот заповедник зла не стоит питать надежду выжить. Волнение усиливалось, как плач среди тишины, – то была свирепая, мстительная толчея, грозящая разбить все в щепы.
Два корабля едва держались на воде. Амир цеплялся изо всех сил, когда корабль с трудом переваливал через очередной гребень, а брызги обрушивались на палубу.
Что делают Мадира и Харини? Это же самоубийство!
Затем, без всякого предупреждения, флагман Илангована пересек порог и исчез в Завитке.
У некоторых из вратокасты вырвался стон. Кто-то взвыл, в отчаянии колотя себя кулаками в грудь, как если бы судьба Илангована была уже решена.
Стоя рядом с Амиром, Калей отдала спокойный, но твердый приказ:
– За ними!
– Я не могу рисковать жизнями достойных людей, – возразил Секаран. – Внутри этой бури – смерть.
Калей не дрогнула:
– Я знаю Мадиру. Она не поступила бы так, не имея цели. За ними.
Она выхватила ятаган и приставила к горлу Секарана. С десяток воинов тут же обнажили оружие и обступили Калей. Они знали, на что способна девушка, но на их стороне было подавляющее большинство. Амир попятился, даже не пытаясь достать из ножен бесполезный шамшир.
Секаран колебался. Определенно, он на это не пойдет. Предводитель пиратов сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул. Моряки разом опустили оружие и разбежались по местам. Гребцы изготовились.
– Держись! – заорал Секаран, направляя корабль к Завитку.
Амир сгреб в охапку Карим-бхая, и они вместе ухватились за мачту. Паруса на ней затрепетали, стоило шторму принять их в объятья.
Несколько минут тьма была непроницаемой. Оборачиваясь, Амир мог различить слабые проблески солнца на отрезке моря вдали. Как ни странно, это путешествие его не страшило. Что-то внутри соглашалось с Калей. Мадира спланировала это. Но зачем?
Они пересекли границу шторма. Оглушительный поток дождя и ветра обрушился на корабль, сбив его с курса. Амир до самых костей содрогнулся при столкновении с этой завесой, злокозненным творением Уст. В ушах у него гудели звуки Завитка, как если бы он плыл по бесконечному кладбищу погибших кораблей – сырой, зловещей пустыне. Не это ли чувствуют Обреченные? Так начинается их гибель?
В глубине тьмы раскаты грома достигли пугающего крещендо. Не было видно никаких признаков идущего впереди флагмана Илангована. Амира охватил страх, что корабль утонул, и сердце его сжалось при мысли о Харини.
