Когда они вырвались из завесы Завитка и снова показалось бледное небо с намеком на солнце, Амиру подумалось, что не все еще так безнадежно. Он обвел взглядом остальных. Секаран утирал воду с лица, лицо его скрывалось под маской гнева. Да и кто осудил бы его? Или любого другого выходца из вратокасты, только что испытавшего на себе, как пара кораблей нырнула в Завиток и вышла невредимой? Карим-бхай открыл наконец глаза и смотрел так, как если бы не видел Завитка вовсе. Хасмин по-прежнему без сознания лежал на палубе.
Когда флагман Илангована вернулся в предел Черных Бухт и направился дальше, к Джанаку, лодки и катамараны снова подключились к погоне. Пиратский фарватер украсился хаотичной цепочкой судов, петляющих между островами. Дистанция между двумя большими кораблями медленно сокращалась. Через разрывы в облаках лился свет дня, скользя между парусами и позволяя разглядеть все фигуры на борту корабля Илангована.
Безошибочно узнав стоящую на палубе Харини, Амир еще крепче сжал рукоять шамшира. Ее он заметил бы даже среди базарной толпы. Платье девушки трепетало на морском ветру, волосы собраны были в тугой пучок. Рядом стояла Мадира, с мечом наголо. Обе они были обращены лицом к надвигающейся на них громаде досок и парусины, а также яростных криков, способных оглушить даже глубоководную рыбу.
Позади них стоял Илангован.
Нет, не стоял.
Болтая ожерельем из костей, рук и ног, раскинутых и туго привязанных к бушприту, Благословенный вождь Черных Бухт был подвешен к носу галеры и взлетал, как лошадиный хвост, при каждом восхождении на волну.
Он что, таким способом прошел через Завиток?
Подгоняемый пронзительными командами Секарана, корабль настигал украденное судно, по мере того как солнце отмеряло каждый очередной градус прохождения через горизонт. Моряки готовили трапы и крючья, надевали шлемы, водили клинками по точильному камню. Утирая с лиц пот, они скрежетали зубами, когда видели Илангована прикованным к носу собственного флагмана.
Два корабля поравнялись бортами, моряки сгрудились вокруг Амира, и он заметил рядом Калей. Пальцы ее впивались в планку поручней. Врата, она была живым воплощением Уст. Глаза ее горели ревностью к долгу, кровь застыла на губах, разбитых в недавней стычке с вратокастой, на лице гримаса боли от раны в плече, причиненной палицей Секарана. В волосах россыпь куркумы, на плечах семена зиры, как если бы она свершала молитву, прежде чем появиться на палубе в качестве посланницы Уст, дабы завершить миссию, возложенную на нее Марангом и юирсена.
И не в первый раз задался Амир вопросом: готов ли ее клинок сразить Мадиру или Харини? Или любого другого, стоящего у нее на пути.
Гиппокрас, мускатный шалфей и вернаж разжигают желание. Страдаете от полового бессилия? Не ищите ничего иного, кроме как кашицы из имбиря, перца, галангала, корицы, употребляемой в умеренных количествах после приема пищи. Для утреннего возбуждения используйте добавленную в молоко гвоздику.
Облако специй взметнулось над кораблем Мадиры и окутало его густым многоцветным покровом. Аромат гвоздики и мациса наполнил воздух, к нему добавились запахи амчура и молотого черного перца, как если бы пряности одну за другой высыпали в огромный чан, роль которого играло море. Впервые с прошлого вечера голод зверем взыграл в животе у Амира, а хватка его руки на рукояти шамшира, и до того не слишком твердая и уверенная, совсем ослабела.
Рвущиеся в бой бойцы вратокасты вокруг него пришли в явное замешательство, когда их окутал туман из пряностей. Никто не двигался в повисшей тишине, пока два корабля, рассекая волны, шли борт о борт.
Молчание нарушил Секаран. Он отвесил ближайшему матросу подзатыльник и проревел приказ перебрасывать абордажные мостки. В следующую секунду из буроватого облака вынырнула стрела и вонзилась в череп одному моряку. Тот зашатался как пьяный, потом перевалился через поручни и упал в море.
Зрелище смерти заставило оцепеневших бойцов вратокасты очнуться. Путешествие сквозь Завиток до некоторой степени подорвало в них дух, но здесь, в открытом море, под ярким солнцем, они оказались в родном краю. Краю, который защищали десятки лет. Без промедления ухватившись по четверо или по пятеро за абордажные мостки, они стали перебрасывать их через полосу воды, в то время как Секаран положил руль на сближение с кораблем Мадиры. Как только первый мосток лег, стрелки дали предупредительный залп, мешая Мадире или халдивирам столкнуть его обратно.
В мгновение ока Калей, растолкав вратокасту, запрыгнула на мосток и побежала над водой.
– Нет, Калей! – закричал Амир. – Подожди!
