Времена смерти полностью

А у меня здесь и некому со мной спорить. Разве только киберпилот разговаривает, но он мой друг. Разве что призраки моих друзей и женщин, но им меня на спор не подбить, ибо каждому своё, «вы выбрали сытый бунт, благо вам, чего на меня-то набрасываться?» Да плевать мне! – эта змея иссохла: моё честолюбие, сколько бы его ни было, удовлетворено вполне и, похоже, на ближайшие века.

Ах ты, блин-малина-водолаз, что за хвилософ средь Млечного пути! Вот тебе кофе глоточек. Вот тебе свежая сигаретка. «Красиво, правда, Джо-Джим?» – «Что „красиво?“» – «Звёзды… Конечно. На душе от них лучше становится…»

Вот суточный отчёт прошёл на штурманский стол. Сутки у меня земные, средние. Я ни пса не понимаю в математике, но киберпилот у меня отменный, терпеливый и приучен настройкой показывать мне ситуацию на квадратной голограмме, то есть буквально как бы на пальцах… Впрочем, в ближайшие года два отчёт останется неизменным; впрочем, хватит уже Йона Тихого из себя строить… впрочем, почему – нет? раз пустой бочонок из-под кислорода – под рукой, и к тому же я очень люблю рассказывать всякие истории?

Слушайте, вот что раз было: (…)

конец цитаты

put-out (attmpt 4)

– Капитан! – слышит Аб. Выключает «персонал». Блэк-Блэк не входит в палатку, заглядывает в щёлочку, оттянув край мягкого люка.

– Сэр? – повторяет деликатно зов он.

– Я с вами, мистер Хендс, – отвечает Аб. – У вас всё в порядке? У Мегасопелла?

– ОК, капитан. Вы надолго ещё заняты?

– Нет. Я закончил. Следует провести чистку жилухи, мистер Хендс.

– Прикажете мне?..

– Разумеется пойдём вместе, мистер Хендс. «Чайковский» – большой корабль. Три тысячи трупов. И мне ещё надо из них пять-десять пощадить.

– Я снаружи, капитан. Жду.

– Секундочку, мистер Хендс. Скоро будет тяга. Приготовьтесь. Момент на полчаса.

– Aye, сэр.

В течение полчаса, в вернувшейся невесомости, Аб протирает тело несколькими салфетками, надевает новое бельё, вскрыв пакет, и надевает мундир. Мундир все годы пролежал под спальным мешком. Сохранились даже строчки на рукавах кителя. Только дурацкая эполетина на левом плече почти оторвалась. Но сохранить её стоило и здесь, у проксимы Центавра, – в память о Расе. Аб подклеил эполетину скотчем – на какое-то время хватит. Влезши в портупею, проверяет флинт, включает предохранитель, тщательно кобуру застёгивает. А где же пилотка? Он не помнит. Пилотка отыскивается в сундуке, под верхней пачкой рукописей. На правое плечо её, пилотку, под хлястик. Наконец, Аб, ломая пену, достаёт из сундука кофр с мечами. Стимул Ночь и проектор Утро. Но я так и буду звать вас – мечи, друзья мои, думает он, гладя рукояти. Бархат внутренней обивки футляра совсем уже истёрся, надо бы заменить… – не впервые думает Аб. Странная мысль, и, главное – чем ты его заменишь? Утро Аб подвешивает к поясному ремню, как всегда. Ночь осматривает тщательней, пробует пальцем включатель. К сердцу Ночь, под мундир. Напоследок Аб вешает на шею пустую оправу печати, достав её из тайничка, к голой коже печать, чтобы коснулась шрама против сердца, почуяла Ночь – так и происходит, и, почуяв Ночь, печать поёт. Когда я отыщу камень, думает Аб, и вставлю его в оправу, я больше никогда… Он не додумывает своё желание. Он закрывает сундук.

Блэк-Блэк занимается Мегасопеллом. Мегасопелл весело сопротивляется. Аб спешит на помощь и силы равняются: на стороне Мегасопелла против Блэк-Блэка была невесомость. Наконец удаётся вставить контакты в затылочные клеммы. Блэк-Блэк держит генерала Мегасопелла, облапив его, как паук муху, а Аб набирает ключ и запускает БТ-оконечник. Мегасопелл некоторое время сопротивляться невесело, всерьёз. Но настройка проходит по готовому шаблону, за две минуты, и пришедший в себя генерал уже сам помогает повесить оконечник в сумке к себе за спину.

– Привет всем, – говорит он. – Вот и я. Привет, Хендс, старина, здравия желаю, сэр капитан!