— Извини, бабуля, — говорю я, делая шаг назад. Голос звучит напряженно, глухо. — Вспомнил, что мне нужно поговорить с Валентиной.
Она улыбается, как будто знает, что я лгу, но ничего не говорит.
Я направляюсь к Валентине, и в тот момент, когда наши взгляды встречаются, ее улыбка мгновенно гаснет. Вот почему так? Почему с этим ублюдком она сияет, а рядом со мной — холод и безразличие?
Я молча хватаю ее за талию и резким движением притягиваю к себе, вырывая ее из рук Джошуа.
Она ахает, ее глаза расширяются, когда ее тело врезается в мое.
— Лука? — ее голос звучит растерянно, но она не отстраняется.
— Ты что, охренел, Виндзор? — рявкает Джошуа, и в его тоне я слышу настоящее раздражение. Он смотрит на нее так, будто уже считает своей.
Я стискиваю зубы еще сильнее.
— Прости, — говорю я, глядя прямо на него. — Она моя.
Валентина резко поворачивается ко мне, в ее глазах недоверие.
— Он имеет в виду, что я работаю на него, — быстро добавляет она, будто пытаясь сгладить ситуацию.
Я усмехаюсь, заправляя выбившуюся прядь волос за ее ухо.
— Он понял, что я имею в виду.
Я притягиваю ее в танце, повторяя то же самое движение, которое делал этот ублюдок. Ее руки ложатся мне на шею, наши тела прижаты слишком близко. Слишком интимно. Я понимаю, что он чувствовал в этот момент. Чувствовал ее мягкие формы, тепло ее тела.
Ее взгляд становится жестче.
— Что это, черт возьми, было? — цедит она сквозь зубы.
— А что? — огрызаюсь я. — Недовольна, что я оттащил тебя от твоего дружка? Ты так увлеклась, что забыла, что ты на работе. Это не тусовка, Валентина.
Она фыркает, а затем нарочно наступает мне на ногу, но лицо ее остается невинным.
— Ой, — невозмутимо говорит она. — Прости.
Я сжимаю ее сильнее, вплетая пальцы в ее волосы, скользя по коже у основания шеи. Она вздрагивает. В голове вспыхивает еще один образ — ее губы, обхватывающие мой член, ее взгляд снизу вверх, моя рука, крепко сжимающая ее волосы…
— Детский сад, — шепчу я ей прямо в ухо, сжимая ее еще крепче.
— Ты ничем не лучше, — парирует она, ее голос капает ядом. — Ты просто не любишь, когда кто-то трогает твои игрушки, да?
Я усмехаюсь, наклоняясь ближе.
— Валентина, если бы я хоть раз с тобой поиграл, ты бы даже не посмотрела на других. Ты бы хотела только меня.
Ее дыхание сбивается, щеки заливает румянец.
— Ч-что за чушь ты несешь? — запинается она.
Музыка стихает, я не даю ей опомниться и хватаю ее за руку.
— Идем, — говорю я, утягивая ее сквозь зал, прочь от всех этих людей, на освещенную свечами дорожку в винограднике.
Лука сжимает мою руку крепче, пока мы сворачиваем с освещенной свечами дорожки, соединяющей место церемонии и зал для банкета. Он явно злится, но я не понимаю, почему. Из-за того, что я на мгновение отвлеклась? Он привел меня сюда, чтобы я помогла ему с налаживанием связей и прикрывала его, но вместо этого я пила вино и танцевала, забыв, насколько он нетерпим к непрофессионализму.
Я вздыхаю, когда мои каблуки утопают в мягкой траве, но прежде чем я успеваю сказать хоть слово, Лука оборачивается, его темный взгляд впивается в меня, а пальцы разжимаются, отпуская мою ладонь.
— Тяжело? — спрашивает он мягким голосом, в котором, несмотря на внешнее спокойствие, плещется затаенный гнев.
Я едва успеваю удивиться, как он резко наклоняется и, прежде чем я понимаю, что происходит, закидывает одну руку мне под колени, а вторую — за спину, поднимая меня на руки с пугающей легкостью.
— Лука, — выдыхаю я, изумленно глядя на него. — Что ты делаешь?
Он лишь крепче прижимает меня к себе, пока моя голова не оказывается у него на плече, а губы — опасно близко к его шее. Запах его парфюма — насыщенный, глубокий, терпкий — сводит с ума еще сильнее, чем обычно.
Его тело подо мной кажется мощным, сильным, словно созданным для того, чтобы держать меня вот так — без малейшего напряжения. Он влияет на меня так, как никто другой. Мне казалось то же самое, когда мы танцевали. Лука заставляет меня чувствовать себя одновременно защищенной, раздраженной и сбитой с толку.
С каждым его шагом музыка и шум толпы постепенно затихают, пока не превращаются в далекий отголосок.
— Лука, — шепчу я. — Куда ты меня несешь?
Он лишь усмехается и, не замедляя шаг, входит в деревянную беседку, залитую лунным светом.
— Я заметил это место, когда мы шли сюда, — говорит он, опуская меня на ноги так осторожно, будто я что-то хрупкое. — Хотелось посмотреть, как оно выглядит ночью.
Я ошеломленно оглядываюсь, сердце стучит слишком быстро. Здесь действительно красиво. Маленькие огоньки, развешенные по деревянным перилам, отбрасывают теплое свечение, а над нами сияют звезды. Будто я шагнула в сказку.
— Что мы тут делаем? — мой голос звучит хрипло.
Лука усмехается безрадостно и делает шаг вперед, заставляя меня попятиться, пока спина не упирается в один из столбов беседки. Он ставит руки по бокам от меня, загоняя меня в ловушку.
— Ты совсем свихнулся? — шепчу я, чувствуя, как перехватывает дыхание. — Неужели я наконец-то свела тебя с ума?
