В конце, как будто я не узнала бы милый сердцу почерк из миллиона других, она подписалась:
От предстоящих дел у меня голова пошла кругом. Сегодня же вечером мы с мамой и Деде напишем ответ и сложим посылку.
– Мы же можем отправить им кое-что в ответ через твоего родственника?
Она кивнула, помедлив, будто ей нужно было что-то еще мне сказать. До меня дошло, что за такие услуги всегда полагается плата.
– Подожди здесь, пожалуйста, – сказала я и побежала в дом за сумкой.
Когда я протянула ей деньги, она посмотрела с обидой.
– Ну что вы, ничего не нужно.
В ответ она протянула мне карточку с названием аптеки, в которую я всегда ходила в Сальседо. На обороте было написано ее имя.
– Маргарита Мирабаль, к вашим услугам.
Увидев это
– Спасибо, Маргарита, – сказала я, протягивая ей руку. И добавила слова, от которых моему гордому сердцу стало не по себе. – Патрия Мерседес, надеюсь, я тоже смогу быть полезной.
Когда она ушла, я снова и снова перечитывала записку Мате, с каждым прочтением надеясь выудить из нее новую информацию. Потом я села на скамейку рядом с кустом стрелиции и расплылась в улыбке. Другая семья отца станет агентом нашего спасения! Так вот в чем состоял его хитроумный план! И – я наконец это поняла – очень мудрый. С его помощью папа собирался совершить несколько революций одновременно. Одна из них должна была положить конец моей гордыне.
В ту ночь мы с мамой и Деде не спали допоздна, складывая посылку. Мы испекли печенье из батата с патокой, очень сытное, и собрали целую сумку непортящихся закусок. Для каждого из родных мы сложили по несколько пар нижнего белья и носков, а в одну пару я вложила расческу и щетку, чтобы они могли передавать их друг другу. Я ужасалась одной только мысли о том, как Мате справляется со своими длинными волосами.
Стопка вещей росла, и мы начали спорить, что нужнее. Мама считала, что не стоит отправлять Мате добротное черное полотенце, сшитое ею в ту неделю, когда она жила дома – чтобы поберечь ее нервы. Она закончила аппликацию из золотистого атласа одного из своих инициалов – «М», но не успела добраться до «Г».
– Чем больше вещей мы отправим, тем больше вероятность, что кто-то по пути украдет всю посылку.
– Ай, мама, надо хоть немного верить в людей.
Она подбоченилась и покачала головой.
– Патрия Мерседес, тебе ли не знать… – Критикуя власть у себя в доме, мы по привычке не договаривали предложения до конца. Уши были везде и всюду, или по крайней мере мы их себе навоображали. – Это полотенце не для тюремной камеры, – договорила мама, будто именно это и собиралась сказать с самого начала.
Ее убедила Деде. Говоря о маникюрном наборе, косметичке с помадой и пудрой, маленькой бутылочке духов «Восторг» марки «Матадор», она обращалась к одному и тому же аргументу: эти небольшие штрихи роскоши поднимут девочкам настроение. Как мама могла с этим спорить!
В молитвенник Мате я спрятала немного денег и записку.
Мама самостоятельно вывела свою подпись. Я не смогла сдержать слез, когда увидела, как она самоотверженно сражается с ручкой и сама же портит свою подпись, залив чернила слезами.
После того как она ушла спать, я рассказала Деде, кто принес записку. При маме я говорила неопределенно, чтобы не бередить старые раны.
– Она похожа на Мате, – выложила я. – Очень симпатичная.
