Я положил один том на другой и взял в руку рассекающего реальность.
– Тебе, Изменяющий пути!
Одним ударом кинжала я пробил оба тома до самого стола, оставив на полированной крышке зарубку. Мимоходом подивившись тому, что такой трюк мне удался, я вышел из кабинета, не став смотреть, какие штрафы и пенальти наложило на меня это действие. Мне было всё равно. К тому же меня ждали гарпии и, весьма вероятно, захваченная ими каменоломня.
У моста меня встретили шесть мстителей, возглавляемые Фабрисом. Конечно, у них ещё не было регенерации, обеспечиваемой проклятием оборотней, но всё равно высокие, плечистые парни в добротных кольчугах, поножах и наручах с тяжёлыми топорами и массивными каплеобразными щитами производили изрядное впечатление. Я поздоровался с ними, и они приветствовали меня, тяжело бухнув латными перчатками в кольчуги на груди.
В толпе отступников, собравшейся, чтобы посмотреть на очередное отправление лорда с отрядом, я выцепил Фому и приказал ему отрядить десяток добровольцев на строительство храма. Конечно, без архитектора или хотя бы строителя получится у них в лучшем случае избушка с железной восьмиконечной звездой. Но в принципе меня это пока устраивает. Важно, чтобы храм был, а какой – уже не критично. Потом перестроим, поправим, возведём нечто более подобающее. Главное, чтобы это «потом» у нас было.
Проходя мимо дымящей кузницы, я вздохнул. Проклятые тома отняли у меня слишком много времени, и я не успел поэкспериментировать с заготовками под крозиусы… Так что они так и остались лежать в заклинательном покое, куда их отнёс Фабрис.
Ещё один вздох вызвало воспоминание о так и не построенной конюшне. Но, похоже, сия полезная постройка светит мне в лучшем случае в начале третьей недели, вряд ли раньше. Разве что кто из новоприбывших горожан пожелает открыть свою конюшню, которая будет строиться вне общей очереди. Такому предприимчивому и полезному человеку я обязательно подкину и денег, и ресурсов, и, возможно, помогу мозолистыми трудовыми руками отступников.
– Фома, – подозвал я главу отступников и кивнул в сторону рынка, где наблюдалось некое шевеление, которого вчера ещё не было: – Что у нас там?
– Торговец прибыл с севера, – ответил Фома. – Не гильдейский. Торгует резными изделиями из дерева, тканями и фруктами. Обещал к утру выплатить сбор в размере 100 монет.
– Интересный набор, – постучал я указательным пальцем правой руки по запястью левой. – Дерево резное или…
– Не знаю, – вздохнул Фома, – не разбираюсь я в этом. По виду вроде резные. Но эльфы, – отступник сделал ударение на последнем слоге, – очень похожими вещицами торгуют.
– Присматривайте за ним, – кивнул я. – Если честный торговец – то пусть торгует. А если…
– Мы ему покажем, где раки зимуют! – гордо заявил Фома.
Я вздохнул. В то, что моей «контрразведке» удастся не то чтобы справиться с кознями профессионального шпиона-диверсанта, но хотя бы заметить их прежде, чем станет слишком поздно что-либо делать, я совершенно не верил. Но и говорить об этом вслух не спешил. Мало ли. А вдруг я всё-таки ошибаюсь? Будет повод порадоваться.
– Да, Фома, – обратился я к главе отступников, и тот вытянулся в струнку. – Среди твоих ребят есть умельцы по камню резать?
– Это смотря что резать надобно, – солидно нахмурился Фома, один из самых молодых отступников. – Ежели чашу резную, из малахита – не, не получится каменный цветок. А если просто надпись какую выколотить, то, пожалуй, что и найдётся.
– Хорошо, – кивнул я. – Там, слева от въезда на мост валяются два каменных столпа. Поднимите их, вкопайте, и пусть ваш умелец узнает и вырежет на одном из них все имена погибших с тех пор, как я с вами встретился. Я не хочу, чтобы они были забыты.
Это я хотел сделать с тех пор, как услышал слова Глаши, что «она не хочет, чтобы её забыли»… Но всё как-то руки не доходили. Теперь же…
