– Вы… вы пытали его!!! – возмущённо вскинулась девушка.
– Да, – не стал отрицать я. – Я схватил разбойника на месте преступления прямо среди тел тех, кого убили он и его банда, и пытал, чтобы узнать о сообщниках. И намерен так поступать и впредь.
– Это беззаконие! – возмутилась девушка.
– И произвол, – добавил я. – То есть типичный сеньоральный суд. Впервые с таким сталкиваетесь? Рад за вас.
– Как вы можете!..
– Как-то могу, – перебил я её.
– Вы обвиняете этого человека только потому, что он сохранил верность Церкви Света, а не склоняется перед вашей ересью!!! – выложила девушка аргумент, который показался ей решающим, и с торжеством в глазах посмотрела на меня.
– Верность Церкви Света? – заинтересовался я. – Эй ты, как там тебя… – Я сделал вид, что вспоминаю, хотя имя этого урода ещё не успело стереться из моей памяти, – Вавила. А ну-ка, символ веры произнеси.
С паникой во взгляде Вавила попытался что-то сказать, но быстро сдулся. Видно, что вопросы веры его волнуют в самую последнюю очередь, и символ веры он давно уже забыл, даже если когда-то и знал.
– Вы уверены, что данный «добрый селянин», – я снова подчёркнул эти слова, вызвавшие среди жителей Яблоневого сдержанные смешки, – такой уж добрый сын церкви и ревностный прихожанин?
– Нет, не уверена… – Голос девушки прозвучал тускло и устало. – Но так ведь нельзя. Есть закон…
– Девушка, – улыбнулся я. – Вы хорошо сознаёте, что говорите о Законе и Порядке, – я подчеркнул голосом большие буквы, – адепту Хаоса? Мне не нужен Закон. Мне нужно, чтобы МОИХ подданных никто не грабил и не убивал и чтобы они спокойно платили налоги в МОЮ казну. И если для этого нужно пороть и вешать без всякого суда, я буду вешать и пороть.
– То есть вы хотите стать единственным, кто будет грабить этих людей?! – обвиняюще вскинулась девушка.
– Вы верно уловили суть, – согласился я, снова вызвав смешки селян, которым такой порядок представлялся естественным, незыблемым и нормальным. Феодал грабит сам, называя это «взиманием налогов», и старается отвадить других грабителей, чтобы не делиться. Так было, так есть и так будет. И если феодала нет, как случилось у них со смертью Арениуса, то на его место претендуют десятки мелких шаек, которые в сумме возьмут больше.
– И всё равно я буду нести Свет веры этим тёмным, погрязшим в невежестве людям, – буркнула девушка, явно готовясь принять венец мученичества.
– При одном условии, – усмехнулся я.
– Каком ещё условии? – возмутилась проповедница.
– Вы уговорите этих добрых, хотя и прозябающих во мраке людей построить вам хотя бы хижину, которую можно будет называть храмом, и будете вести службы и проповеди там. Бродячие проповедники мне не нужны, – твёрдо сказал я.
Девушка удивлённо посмотрела на меня. Кажется, она ожидала чего-то унизительного, а то и невыполнимого. И такое простое условие её поразило.
Между тем под присмотром Арисы и охотниц бравые парни вытащили из роскошного для крестьянской семьи дома вещи, наличие которых у мирного земледельца было… Богатая одежда местами продырявленна и окровавленна, сундучок с драгоценными камнями (2 меры самоцветов), мешочек с золотом (3251 монета) и даже несколько мешков серы (5 мер)… Признаться, я рассчитывал на большее, но, видимо, основную часть скупленной добычи перекупщик уже успел отправить дальше, а полученную выручку то ли вложил в дело, то ли банально пропил. По рассказам главаря разбойников, Вавила вёл образ жизни далекий от аскетизма и подвижничества.
– Ох! Это же Малушкино кольцо! – крикнула одна из женщин, наблюдавших результаты обыска, показывая на дешевенькое медное колечко, почему-то затесавшееся среди драгоценных украшений.
– Малушкино? – Я вопросительно посмотрел на опознавшую украшение.
– Малушка… Дочка Василокова… – всхлипнула женщина, не отрывая взгляда от простенького украшеньица.
– Которую изнасиловали и убили? – уточнил я.
– Да-а-а… – горько зарыдала женщина.
Видимо, то ли к прежнему старосте, то ли к его семье она испытывала какие-то чувства.
– Думаете, ещё что-то нужно доказывать? – поинтересовался я у проповедницы.
Та отрицательно покачала головой.
– А если бы… – начала она, сбилась, но потом набралась решимости: – Если бы он вспомнил символ веры… Что вы сделали бы?
– Отпустил бы его. Под ваше поручительство и с вами, конфисковав имущество. Тем самым, – я усмехнулся, – вы своими руками ославили бы Церковь Света как покровительствующую душегубам и убийцам, ведь эти люди, – я махнул рукой в сторону явно жаждущих продолжения шоу селян, – хорошо знают, кто такой Вавила Гнилоцвет на самом деле. А вы вряд ли дошли бы хотя бы до половины дороги к Ветровску. Красивая молодая девушка, да ещё при деньгах, – я оценивающим взглядом прошёлся по её «простому» платью, на которое ушёл материал, чья стоимость была по крайней мере сравнима с дневным доходом моего феода, и это не считая работы, – в обществе убийцы и насильника…
Девушка покраснела и отвела взгляд.
– Это подло… – прошептала она.
– Никто вас не заставлял бросаться на защиту душегуба, – пожал я плечами. – Вздёрнуть его.
