Закрывая это сообщение, я всё-таки заглянул и в сообщение, проинформировавшее меня о результатах моего действия. Оказалось, моя репутация в глазах лордов Инферно снизилась до «неприязни», а репутация в глазах группировки «почитатели владык Зла» фракции хранители Древних хотя и осталась нейтральной, но тоже снизилась. А вот жертва была принята благосклонно. Так что на малый крозиус легло благословение «Оружие Хаоса», добавившее ему не только небольшое увеличение урона, но и «Ауру Хаоса»:
Единственными случайными событиями по дороге до Яблоневого было то, что феечки нашли несколько блескучих камушков и теперь тихим щебетом спорили, кому же они достанутся.
Дорога, если там можно назвать полосу утоптанного и высохшего до каменной твёрдости грунта посреди выгоревшей степной травы, свернула в промежуток между садами, давшими имя Яблоневому. С некоторым облегчением мы нырнули в тень деревьев. Лёгкий ветерок колыхал ветви яблонь, согнувшихся под тяжёлыми красными плодами. Внезапно один из плодов сорвался с ветки и, плавно обогнув Иши, упал точно мне в подставленную руку.
«Ни фига себе „случайное событие”…» – удивлённо подумал я, наблюдая такое отклонение от нормального распределения вероятностей.
Население Яблоневого дружно, хотя и с опаской, высыпало встречать мой отряд.
– Господин, – согнулся в поклоне староста. – Яблоневое уже выслало предписанный вами налог.
– Знаю, – кивнул я. – И мы тут не для того, чтобы собрать дополнительный налог или потребовать ещё девчонок. Что ты можешь сказать о Вавиле Гнилоцвете?
Афанасий переменился в лице.
– Господин… – пробормотал он. – Прежний староста, Василок Огнебор, заподозрил его в том, что он…
– Связан с разбойниками? – продолжил я то, на чём запнулся Афанасий.
– Да. И попытался сообщить об этом господину Арениусу.
– И? – заинтересовался я.
– Его дочь лихие люди снасильничали да порешили. Потом погиб его единственный сын. А потом и он сам куда-то сгинул.
– А что лорд? Неужели он так и не узнал об этом?
– Господин Арениус готовился к чему-то… и перестал обращать внимание на своих подданных.
– Понятно, – вздохнул я. Видимо, мысль о ритуале уже овладела его мыслями.
Да… Идея о ловле на живца оказалась нерабочей. Я не могу допустить, чтобы кто-то так относился к представителям МОЕЙ администрации. А значит, живец перестанет быть таковым. Вот прямо сейчас.
Со вздохом я кивнул мстителям. Порядок действий был согласован ещё по дороге, да и много времени на то, чтобы выяснить, «кто этот Вавила и где он живёт», не ушло. Так что уже через пару минут этот самый Вавила стоял посреди площади на коленях с завёрнутыми за спину руками, и еретики вместе с Арисой обыскивали его дом.
Из волнующейся группы крестьян вышла высокая девушка в простом сером платье, намекающем на её принадлежность к Церкви Света.
– В чём обвиняют этого доброго селянина? – спросила она.
В её голубых глазах плескалось желание защищать добро (или хотя бы искоренять зло).
– Этого «доброго селянина», – сарказм этих слов так и хлестал, – обвиняют в том, что он наводил на других селян и проезжих банду разбойников, в том, что по его указаниям убивали и насиловали, в том, что он скупал награбленное, обеспечивая существование банды.
– Как же вы намерены доказывать эти обвинения? – спросила защитница «униженных и оскорблённых».
– Никак, – твёрдо ответил я. – Главарь разгромленной банды, захваченный прямо на месте преступления и уже ответивший за свои деяния, показал, что именно ему сбывал добычу. Этого достаточно.
– Хватаете, возможно, честного человека по навету татя и разбойника? – задохнулась от возмущения искательница справедливости.
– Хватаю татя и разбойника по показаниям другого такого же, – спокойно ответил я.
Сейчас я никуда не спешил, так что этот спор меня даже несколько забавлял.
– Он мог просто оговорить невинного человека! – вскинулась церковница.
– Вряд ли, – усмехнулся я. – После того, как с ним поработали специалисты, сомневаюсь, чтобы он был в состоянии лгать.
