Желание уравновесить недавний приговор милостью возникло не только из-за попустительства дракона. Оно возникло и под влиянием Войки, который, глядя через плечо государю, тоже рассматривал кубышку.
- Занятная находка, - сказал ему Влад, достал одну из монет и пригляделся. На монете был изображён коронованный человек в полный рост. Человек стоял, уверенно поставив ноги шире плеч, и держал в правой руке скипетр, а в левой - золотой шар с крестиком, обычно именуемый "державное яблоко".
Это кое-что значило, ведь большинство румынских государей проходили церемонию помазания, обходясь без яблока - лишь короной и скипетром - а вот дед Влада, великий Мирча, при помазании получил все три атрибута власти.
Словно подтверждая это, рядом с человеком, изображённым на монете, виднелись буквы "МИ" - буквы длинной надписи, которая должна была идти по краю монеты, но пропечаталась плохо. Впрочем, даже таких неполных подсказок хватало, чтобы догадаться. "МИ" означало "МИРЧА". Дедова тень напомнила о себе неожиданно и громко. Она будто стояла рядом с Владом и говорила: "Поступи так, чтобы твой поступок стал хорошим примером", - а вот дракону казалось всё равно, как поступит хозяин. Наигравшись, тварь сидела на дороге возле ног княжеского коня и нетерпеливо била по земле хвостом, ожидая окончания судейства и продолжения путешествия.
- Сколько монет, вы сказали, лежит в этом горшке? - обратился Влад к цыганам.
- Восемь раз по десять и ещё семь, - ответил цыган с ушибленным боком.
Влад обернулся к слуге, у которого хранился княжеский дорожный кошелёк.
- Казначей, иди сюда. Пересчитай.
"Казначей" спешился, с поклоном принял из государевых рук кубышку, затем взял у одного из цыган плащ, расстелил эту серую дерюгу на дороге, высыпал золото на плащ, опустился рядом на корточки и принялся считать, раскладывая монеты рядками по десять, чтоб все видели. Получилось восемь полных рядов и один неполный.
Тогда Влад повернулся к цыганам:
- Вы двое, ответьте... По вашему мнению, сколько из этого клада я должен забрать себе?
Те оценивающе посмотрели на князя, перекинулись тремя-четырьмя фразами на своём наречии и, наконец, ответили:
- Тебе положена по меньшей мере половина, великий государь. Потому что ты над всей Румынской Землёй господин, и имеешь право на всё клады, которые эта земля хранит.
- Хорошо, - одобрительно кивнул Влад. - А сколько полагается вам?
Цыгане во второй раз посовещались, но цену самим себе назначили гораздо быстрее:
- Великий государь, - сказал цыган с ушибленным боком, - нам со сватом хватит нескольких монет на каждого.
Сколько бы эти оборванцы ни получили, всё равно посчитали бы себя разбогатевшими. Даже один золотой не показался бы им пустяком, ведь в Румынии с каждого женатого цыгана взимался оброк в пользу хозяина, а размер этого ежегодного оброка равнялся примерно одному золотому. Кроме того, цыгане, живущие осёдло, должны были платить десятину в пользу церкви. Вот и получалось, что для оборванцев, представших сейчас перед князем, выпросить даже по четыре-пять золотых на брата значило то же самое, что выхлопотать себе освобождение от всех оброков и платежей на два года.
- Разделим золото следующим образом, - произнёс Влад, - я, как государь, возьму себе две трети от этого клада. Восемьдесят семь как раз делится на три, и получается, что моя доля - пятьдесят восемь золотых, но восемь я сразу отдаю вам, оборванцы. Восемь золотых это мелочь, которую государю не пристало считать. Государи считают золото десятками, сотнями и тысячами. А считать по одной монете - урон для государевой чести.
Цыгане удивились, но спорить не стали. Лишь пожали плечами. Правители ведь - люди богатые. А кто их знает, этих богачей, как они считают золото.
Влад сделал знак своему "казначею" разделить монеты, лежащие рядками на дерюжном плаще, и, взглянув на результат, продолжал:
- Получается, что жупану Утмешу положено двадцать девять золотых, вам - восемь, а мне остаётся пятьдесят... Но здесь опять получается урон для моей части. Доля жупана должна составлять половину от моей доли, а двадцать девять золотых по сравнению с моими пятьюдесятью это больше, чем половина. Так не пойдёт, и чтобы исправить это, от доли жупана Утмеша я отделяю четыре золотых и тоже передаю вам.
Цыгане снова удивились, но и в этот раз не стали спорить. Они мысленно прибавили четыре к восьми, но вдруг Влад спохватился:
- Погодите... А ведь я ошибся. Ведь жупан Утмеш - обычный жупан. Вот если бы я делил золото с великим жупаном, тогда мне было бы положено две трети. А раз я делю с обычным жупаном, мне положено три четверти.
"Казначей" перекладывавший деньги на плаще, собрался было сдвинуть их в одну кучу, но правитель остановил:
