Какой мощью ты заплатил за крохи вероятно лживых, исковерканных и раздробленных знаний, что даст тебе воскрешенный драконий жрец? Он захочет убить тебя; сможешь ли ты противостоять ему?
Ты мог бы получить всё это даром.
Всего лишь сделай шаг.
Всего лишь согласись со мной.
Ты уже заключил сделку – пользуйся же…
Силгвир проснулся резко, рывком выпутываясь из сетей Забвения, как привык ещё в Валенвуде – просыпаться от любого неверного шороха в джунглях. И выдохнул так же резко, пытаясь вместе с дыханием выцарапать из себя проклятую черноту Апокрифа.
Он мог бросить вызов Мирааку и победить. Мог бросить вызов аспекту Алдуина и победить.
Но Хермеус Мора?..
Стрелок перевернулся на жесткой постели, свернулся клубком, пытаясь вновь призвать к себе улетучившийся сон. Усталость не покидала его, а сейчас пустота внутри там, где прежде ютилось его живое, завоеванное могущество, выла всеми ветрами Севера. Казалось, смертный холод Форелхоста теперь поселился в его груди – там, где бился сияющий огонь драконьих душ.
Его грыз голод, неумолимый, алчный, как голод всей Великой Гончей Своры Хирсина, голод, который требовал смерти. И от него не было иного спасения.
Утро в Тель Митрин изредка приходило янтарным теплом, пробивающимся сквозь толстую желтую пленку «окон» в грибном дереве. Силгвир довольно шевельнул ухом, когда солнечные лучи согрели комнату достаточно, чтобы он мог без опаски вывернуться из толстого одеяла.
В Скайриме не хватало тепла. Особенно на севере провинции, где солнце появлялось слишком редко, чтобы можно было всласть насытиться им. В Коллегии Винтерхолда Силгвир услышал, что солнечный свет несет не только тепло, но и магию – вернее было бы сказать, его магия несет тепло; пусть даже он сам не был волшебником, но всё-таки ощущал будто бы прилив сил под струящимся потоком золотого света.
Или в Скайриме просто не хватало солнца. Могло быть куда проще. Силгвир достаточно прохладно относился к магическим запутанным теориям, которые были склонны всё только усложнять.
При мысли о теориях он вспомнил о драконьем жреце, которого необдуманно и только из усталости оставил наедине с Нелотом. Панику, пришедшую к нему с этим воспоминанием, немного успокоил тот факт, что Тель Митрин вроде бы ещё стоял на своём месте и не нёс на себе следов великих разрушений, но нежиться в кровати и дальше растущее разумное опасение ему не позволило.
Нелот обнаружился в лаборатории, безумно занятый какими-то пробирками и десятками беспорядочно разбросанных пергаментных листов с записями, для Силгвира выглядящими примерно так же, как дэйдрические письмена, накаляканные тупым пером в руке завсегдатая скуумового притона.
- Я занят! – воскликнул Нелот, упоенно зарываясь в ужасающую груду бумаг. – Кто бы мог подумать, что можно привязать Фиксированный Центр ко всеизменению Ака, учитывая разницу стремления аспектов при… при… ах, конечно, при изменении качественного состояния этер-сущности. Пф, никогда не любил это определение. Оно слишком идеалистично. «Качественное состояние», подумать только! Как будто в этом преступно нестабильном мире может быть хоть насколько-то качественное состояние!
Силгвир тихонько вышел из комнаты, решив, что услышал более чем достаточно. В спину ему прилетел неразборчивый возглас, что неплохо бы проверить, живы ли еще его управитель и ученик. Стрелок живо просунул голову обратно в лабораторию.
- А что с ними опять не так?
- Этот жрец такой затейник, некромантией не занимается – но и правильно, неблагодарное это дело – а массовые жертвоприношения рабов, чтобы использовать выделяемую энергию для целей той же некромантии, богоугодны, - фыркнул Нелот, не отрываясь от сосредоточенного письма на очередном огрызке пергамента. – «Богоугодны», надо же! Терпеть не могу живых мертвецов. Со Второй Эры. И с того памятного увеселения с Архимагистром Готреном, которое закончилось небольшой войной… кажется, я говорил об этом?..
Дальше Силгвир уже не слушал. Он молнией пронесся к магическому устройству левитации, почти привычно сделав шаг в пустоту, чтобы взлететь под самую крышу башни-гриба – туда, где было суше и теплее всего, и где Нелот хранил небольшую библиотеку.
Рагот жертвоприношений во славу Алдуина устраивать не спешил, а вполне мирно сидел за столом, читая тамриэльские хроники. Две не слишком толстых книги лежали в стороне, видимо, уже изученные – одна была раскрыта примерно на середине и безжалостно придавлена другой, чтобы страницы не перевернулись сами собой.
- Доброе утро, - не слишком уверенно сказал Силгвир спине жреца. Даже сейчас Рагот казался нечеловечески неподвижным, как бывают неподвижны спящие драконы – легко перепутать со статуей, выточенной, верно, дэйдрическими мастерами, потому что смертные не в силах создать подобное.
