- Я могу сказать это, эльф. Я слышу эхо-эффекты крыльев джилл и трепетание мотыльков, что разносят минуты времен АЛЬД. Дракон ломался не раз, пока я спал на краю Совнгарда, и однажды Vus снова окунулся в Рассвет. Джиллы ужасно негодовали. Прошло несколько тысяч лет; для более точного ответа мне нужно изучить слышимое внимательней.
Нелот в совершенном экстазе приопустил кончики ушей. Силгвир молча посмотрел в свою тарелку и меланхолично выловил из нее длинный обрубок толстого трамового листа. Это было немногим лучше разговоров на драконьем.
- Четыре… четыре тысячи лет и годы аномалий, - почти что неуверенно добавил Рагот. Нелот просиял.
- Четыре тысячи триста одиннадцать лет, - отчеканил зачарователь. – Я сверился с хрониками. Падение Форелхоста обозначено сто сороковым годом Первой Эры.
- И драконы молчали всё это время? – недоверчиво спросил жрец.
- Молчали до последних двух лет, - нетерпеливо ответил Нелот. – Верно ли, что Альд Мора застыла во времени, и что Хермеус Мора уже с Меретической Эры был связан с народом людей?
- Так же верно, как и то, что берега Атморы были красными от эльфийской крови, когда народ людей назвал землю застывшего времени своей, - неторопливо ответил Рагот. Нелот ничуть не оскорбился, хотя Силгвир с опаской поднял голову, ожидая любой реакции. – Остались ли дети Пяти Сотен на земле идущего времени, или весь Мундус покорен племенем меров?
Данмер только раздраженно взмахнул руками.
- Пф, их полно. На самом деле, от них просто некуда деваться. А Пять Сотен действительно существовали? Всегда считал их выдумкой пьяного скальда древности с хорошо подвешенным языком.
- Я вырвал бы твой собственный язык за произнесенное тобой оскорбление, эльф, но ты впустил меня в свой дом и разделил со мной вино и хлеб. В этот раз я прощу тебе твоё невежество, - безучастно произнес драконий жрец. – Голова скальда, посмевшего спеть лживую песнь о славном Исграморе, украсила бы ворота Йоррваскра в тот же день.
- Ах, наконец-то достойный собеседник, - довольно воскликнул Нелот и бросил снисходительный взгляд на Силгвира, молча внимающего разговору. – Учись, Герой, пока ты еще жив и не сошел с ума!
В то же мгновение Рагот повернул голову, внимательно разглядывая босмера. В глазах его была почти тревога – и Силгвир невольно насторожился, напряженно ожидая его слов.
- Герой? Целестиал do Lein? – переспросил маг.
- Он называет меня Героем потому, что мои действия были предсказаны Древним Свитком, - объяснил Силгвир. – Ну, и, вроде бы, Довакин был нарисован на Стене Алдуина…
- Это барельеф, дурак! – возмущенно зашипел Нелот, но стрелок только отмахнулся, и маг решительно продолжил за него. – Стена Алдуина, древний артефакт акавирцев, предсказал многие ключевые события истории Тамриэля, и появление Драконорожденного – в том числе.
Рагот только покачал головой. Взгляд его был предельно серьезен, и даже дымка презрения в нем уступила место задумчивости.
- Свитки никогда бы не предсказали убийство Алдуина Драконорожденным. Ака-Таск противоречив в своей сущности, но дисгармония такого рода претит ему. Кто-то вмешался в написанное на Свитках, но виновны ли в этом змеевоины, что будут глядеть на нас сквозь море Времени, наблюдая жизнь минувших тысячелетий?
- Но ведь написанное в Свитках нельзя изменить, - осторожно заметил Довакин. Рагот коротко, резко рассмеялся.
- Так ли ты самоосознан, Герой?
- Не стоит ждать большего от Героя; этот целестиал никогда не блистал самосознанием, - фыркнул Нелот. – Я больше интересуюсь тем, что Время всегда восстанавливает своё течение. Грядут любопытные изменения.
- Почему ты призвал меня? – спросил драконий жрец, остро вглядываясь Силгвиру в глаза. – Зачем осквернил Форелхост? Что было нужно Свиткам так отчаянно, что ты заинтересовался прахом, замерзшим четыре тысячи лет назад?
Силгвир не сумел отвести взгляда. Время схлопнулось, похоронив его в ловушке.
- Помощь, - наконец прошептал он еле слышно.
История Тамриэля по понятным причинам интересовала Рагота куда больше Драконорожденного, и Силгвир после недолгих колебаний оставил жреца на попечение Нелоту, который уже раздраженно отмахивался от Довакина, найдя себе подопытного куда увлекательней. Рагот терпел. Это читалось в его глазах – он именно терпел, стоически перенося бесконечные комментарии, вопросы и заклинания «просто интересно попробовать их на тебе». Впрочем, добившись от Нелота выдачи нескольких томов летописей, жрец использовал одну из своих уловок замерзшего времени, спасаясь от неуемного любопытства зачарователя, и Нелот с равным удовольствием принялся исследовать скрывшее атморца вне его доступа заклинание.
Силгвир этого уже не видел.
Силгвир спал, воспользовавшись правом младшего члена Дома Тельванни ночевать в Тель Митрине, и драконьи души в его груди тихо-тихо шептались, не в силах обратить невесомый шелест в Голос и силу. Они по-прежнему истекали энергией, но теперь энергии в самом Драконорожденном было слишком мало, чтобы наружу просачивалось что-либо весомее капель.
