Силгвир терпеливо ждал, пока драугры приведут в порядок и сложат в пустые саркофаги тела принесенных в жертву. Он помог бы им, но мертвые слуги Валока в лучшем случае не обращали на него внимания, а в худшем – злобно скрежетали и ворчали, отгоняя незваного гостя. Но с принесенными в жертву скаалами обращались достойно, словно бы даже с долей почестей, выказываемых павшим героям; их тела сложили в отдельные саркофаги, укутав льняной тканью, невесть как сохранившейся в гробнице. Изуродованную ритуалом грудь Деора не оставили зиять кровавой дырой, сломанные ребра вернули в прежнее положение и бережно накрыли его же плащом.
Данмеры еще ждали своей очереди. Силгвир подозревал, что служители древней гробницы попросту не знают, что делать с неведомыми чужеземцами.
Силгвир подошёл к одному из редоранцев, вгляделся в успокоенное, разглаженное смертью лицо. Мальчишка, как и говорил капитан Велет. Красный мертвый взгляд молодого редоранского воина безучастно отражал темноту, и стрелок осторожно закрыл ему глаза: пусть примет своего защитника Трибунал или Предтечи, даже если его прах никогда не вернется на родную землю.
Длинная худая тень упала на мертвеца, и Силгвир от неожиданности дернулся в сторону. Драугр в рогатом шлеме посмотрел на редоранца, затем на босмера. Маленький эльф настороженно приподнял кончики ушей.
- Валок, - тихонько позвал он. – Валок!
Драугр угрожающе зашипел. Силгвир неожиданно подумал о том, что сейчас, когда пробудились все драугры гробницы, его в случае нападения не спасет ничто, разве что он успеет Крикнуть Ту‘ум Бесплотности и убежать. План был, к слову, лучше многих других.
- Успокойся, воин, - произнес звучный голос за его спиной. – Оставь их. Эльфы не заслуживают священного обряда погребения.
- Рагот? – пламя светильников неровно легло тенями на лицо старшего жреца, но Силгвир уже не сумел бы ошибиться и в темноте. – Ты говоришь о законах чести, а теперь оставишь без погребения тех, кого лишил жизни ради своего друга?
- Валок не друг мне, - невозмутимо ответил Рагот, шагая на место медленно поковылявшего прочь драугра. – Не тревожь его имя. Он возносит молитвы богам.
- Конечно, сейчас самое время возносить молитвы богам, - проворчал сквозь зубы Силгвир. – Те скаалы, что еще живы, придут за вашими головами. И их смерти будут твоей виной, Рагот.
Жрец только рассмеялся.
- Ты думаешь, что мне есть хоть какое-то дело до смертей рабов, Герой? Помощь каждому – твоя забота. Пусть приходят за моей головой безумцы и дураки: эта дорога ведет в Совнгард много столетий, и только ты сумел сойти с нее. Но этот путь найдет тебя снова, если ты посмеешь оскорбить меня домыслами о том, что я неверен закону чести.
- Zokoraav, Rahgot. Живущие на этом острове находятся не в твоей власти, - прозвучал из темноты иной, спокойный и твердый голос.
- Еще не родился на свет Шора тот, кто мог бы запретить мне проливать кровь, - процедил Рагот, стремительно оборачиваясь к Валоку.
- Тогда мы скрестим мечи и Голоса, - спокойно ответил ему Валок, подходя ближе. – Драконорожденный прав. Не время для долгих молитв. Я отдал долги богам Шепотом, но пришла пора отдавать их Словом и сталью.
- Vahzen, - кивнул Рагот, словно угроза поединка была столь же естественной в их разговоре, как приветствие или пожелание доброго дня. – Ответь, Довакиин: темные эльфы сжигают своих умерших?
- Да, их сжигают и запечатывают прах в погребальных урнах, - несколько оторопело подтвердил Силгвир. Особенности беседы с драконьими жрецами не были чем-то, к чему было легко привыкнуть.
- У нас множество урн, - Валок подозвал жестом ожидающих драугров.
- И хватает льда, - закончил Рагот. – Yol.
Пламени Силгвир не увидел.
Успел увидеть только ослепительную вспышку, пробившуюся из тел редоранцев – и в следующую секунду обратившую их в серый пепел. Полумрак гробницы вздрогнул, качнулся перед глазами от почти-абсолютной силы Ту‘ума, но соткался вновь спустя мгновение.
- Твой Голос верен тебе как прежде, - заметил Валок с долей одобрения. В голос младшего жреца вплеталось незаметными нитями уважение – и восхищение достойного достойным.
- Tul nii lost ni pogaas kriist fusrot. Ты запечатаешь их саркофаги?
Младший жрец, не колеблясь, кивнул.
- Эта честь горше, чем я мог бы подумать, - тихо произнес он, подойдя к открытым саркофагам, в которых лежали завернутые в саваны тела.
- Горькая честь – честь тем не менее, - отозвался Рагот. – Запечатай их сталгримом. Это люди гордого племени севера, их любовь к снегам – как любовь Дова к небу. Они достойны.
- Ты убил лучших на этом острове, чтобы вернуть меня к жизни. Верно говорят, что даже уважение твое цвета крови.
- Уважение иного цвета не стоит и медяка.
Медленно вытянув руку ладонью вниз, жрец Солстхейма глубоко вздохнул. Выдох был неслышен – но от касания обледеневшего воздуха замерли даже побелевшие стены.
- Praan ko dremlok, ahmulle ahrk kimme do dii deylok Veysenor, Kiir do dii Kiir, mindun do dii Slen, mindun do dii Zii.
