В свете огня и волшебных светляков Тель Митрина Силгвир впервые сумел рассмотреть его, легендарного победителя и тюремщика Мираака. Ритуал вернул ему молодость и силу, как и магия Тельванни вернула их Раготу, и окрасило волосы и короткую бороду истинно нордским пшеничным золотом. Он более походил на древнего норда, нежели Рагот; черты старшего жреца в незапамятные времена выточила Атмора, Валок же соединил в себе и тамриэльские, и атморские корни. Силгвир, забывшись, неосторожно поймал его взгляд – внимательный, но не режуще-острый.
У Валока были глаза воина. Но воина, вступавшего в бой лишь тогда, когда в том была необходимость.
- Всё это место пропитано чужеродной магией. Она не была рождена на Солстхейме. И я чувствую, как вся эта башня смердит чарами Херма-Моры, - Валок перевел взгляд на Рагота. – Здесь всюду гниль его обмана. Зачем ты привёл меня сюда?
- Иначе бы ты ел и спал в эльфийской таверне, - бросил атморец. – Затем, чтобы ты посмотрел, во что превратился Солстхейм ныне. В твоих руках этот забытый богами осколок земли процветал и славился, сейчас же здесь живут только разрозненные отшельники, крохотное нордское племя и серокожие эльфы, те, кого мы знали свободными от проклятья кимерами, которым принадлежит единственный город. Даже этот город, торговый порт, на грани вымирания; ещё немного – и даже эльфы бросят его. И весь Солстхейм от южного берега до северного пропитался насквозь дыханием Херма-Моры и магией Мираака. Почему ты продолжал спать, когда его чары дурманили разум здешних жителей? Забыл ли ты свою клятву за тысячи лет, Vahlok?
Лицо Валока посуровело.
- Не обвиняй меня ложью, Меч Исмира, ибо ты знаешь и сам, что это ложь. Магия вернувшегося Мираака обманывала моё чутьё, не позволяла восстать, пока не явился чужак в мою гробницу – но я был повержен им. Обвиняй меня в слабости – в том мой позор, и я принимаю его. Но не смей обвинять меня в малодушии и предательстве.
- Каждый из нас опозорен навеки, - глухо ответил Рагот. – Ты слышишь Черные Книги в этой башне? Их склизкие щупальца опутывают мои мысли, туманят рассудок, каждое мгновение я чувствую, как Херма-Мора пытается сломать мой щит и сделать меня своим рабом. Эти Книги собрал Драконорожденный для сумасшедшего старого волшебника – расскажи, Довакиин, как ты надругался над покоем мертвых ради них!
- Черные Книги хранились мертвыми предателями, а двемеры ни за что не отдали бы подобное знание в руки недостойного, - подтвердил Валок, пристально глядя на Силгвира. Тот неловко пожал плечами.
- Откуда мне было знать? Ты обвиняешь меня в преступлениях против своего мира, Рагот, но твой мир погиб четыре тысячи лет назад. Сейчас некромантия – преступление, а упокоившие нежить считаются героями.
- Нежить? – переспросил Валок. В голосе его клокотал гнев. – Так нас называют сейчас?
- Люди Севера потеряли обыкновенную магическую грамотность, - покачал головой Рагот. – Для них нет разницы между ползущим по пустыне, умоляющем о глотке воды, и силой призванным из посмертия трупом. Будь проклята эта эпоха… я утоплю ее в крови.
- Послушай, - отчаянно начал Силгвир, подавшись вперед, - подумай об этом. Ты вернулся в Нирн спустя четыре тысячи лет, когда драконий культ исчез ещё при твоей жизни. Чего ты ожидаешь от людей, которые забыли о вас – и забыли о смертях и войнах, причиной которых вы были?
- Ты не знаешь о той войне ничего, Довакиин, - тихо сказал Рагот, впившись в него острым, бешеным взглядом. – Ничего. Преступления, подобные тому предательству, не смыть даже смерти. Ты не знаешь, каково было величие Бромьунаара, ты не видел воителей и магов древности, состязающихся в испытаниях силы и доблести, ты не слышал, как чествовали Dov – и как они награждали лучших из лучших. Всё вокруг нас – это отголоски жизни, угасшей четыре тысячи лет назад. Я пришёл в Винтерхолд, обитель знаний Скайрима – и увидел разрушенный город с крепостью невежд, немногим более тебя искушенных в магическом искусстве. Наши города простояли четыре тысячелетия, и никто не осмелился нарушить их покой – до тебя, Lokrovaniik. Не это ли доказательство, какой мир лучше? Твоим миром правят рабы. Нашим правили герои.
- Рабы стерли айлейдов с лица Нирна – чего не смогли сделать вы. Рабы построили Империю, и она возрождалась не раз, уже будучи уничтоженной, - возразил Силгвир. Рагот усмехнулся.
- По крайней мере, ты знаешь историю собственного мира. Но тогда ответь мне, Довакиин: кто вёл восстание против айлейдов? Кто был клинком в руках Ал-Эш, и кто был ее щитом?
Валок кашлянул.
- Я не понимаю ни слова, - сообщил младший жрец. – Что случилось с народами эльфов?
Рагот не успел ответить – Дровас подошёл к столу с несколькими темными бутылями. Жрец подозрительно прищурился.
- Пепложгучий мёд, - коротко сказал Дровас. – Мастер Нелот всё равно его не пьёт, а в «Пьяном нетче» иногда продают…
- Считай, что ты расплатился за свою медлительность, слуга, - изрек Рагот, немедленно забирая одну из бутылей. – Тьма меня забери, я не пил мёда четыре тысячи лет… vahzah kogaan do Brom!
