Нелот внимательно смерил его взглядом, не нашёл ничего подозрительного и отвернулся к столу, на котором не раз проводил опыты над спригганами и порождениями пепла. Теперь их место заняло тело драконьего жреца, при свете кажущееся жалко-хрупким и готовым рассыпаться в пыль от малейшего дуновения.
Силгвиру пришлось напомнить себе, что готовый рассыпаться от малейшего дуновения Рагот выдержал немало стрел, заряженных сильным зачарованием, и при этом не переставая обстреливал его элементарной магией. Многое, что касалось драконов и их жрецов, не было тем, чем казалось.
- У нас и правда не слишком много времени – вне своей крипты, вдалеке от питающих его драугров, ему долго не протянуть в таком слабом состоянии, - Нелот уже деловито перебирал черные камни душ, лежащие совсем рядом, на полке у стены. – О, похоже, даже самый сильный источник энергии, что я мог бы позволить себе потерять, не сможет вернуть его в божеский вид. Значит, потратиться придётся тебе.
Силгвир отложил лук в сторону и повернулся к магу, собранный и сосредоточенный.
- У меня есть Звезда Азуры и несколько заряженных чёрных камней в Вороньей Скале…
- Нет, нет, ты не понял, - перебил его Нелот. – Никакая чёрная душа не спасёт того, кто тысячелетиями ждал на грани между жизнью и Этериусом. Мне понадобится кое-что другое. Посильнее.
Стрелок беззвучно выдохнул последний затхлый холод Форелхоста. Тельванни улыбнулся его безмолвному пониманию, сверкнув темно-алыми глазами.
- Драконьи души. У тебя их в избытке, верно? Они разрывают тебя на части, вот и избавишься от лишнего груза.
Он медлил, не решаясь согласиться. Свет бился внутри отчаянно и нервно, лучистые нити обращались в острые лезвия: не смей позволить ему ослабить тебя. Каждый убитый дракон был его скорбью и его триумфом, его победой, и каждая из этих побед испытывала его так, как не испытывал никто из живых.
Дракон не может позволить себе потерять часть своей силы. Дракон не может стать слабее.
Сколько заберет Нелот?
Сколько потребуется, чтобы вернуть к жизни древнего мертвеца?
Стоит ли это того?
- Хорошо, - сказал Силгвир, и голос его прозвучал хрипло, но прозвучал не Криком и не Шепотом, и это – тоже – было его победой.
Он всё ещё был властен над своей силой. Он был волен забрать могущество или отдать его. Драконы не могли изменить этого, равно как не мог изменить этого Мора, Мираак, Нелот или сам Алдуин.
Довакин спокойно поднял глаза на испытующе глядящего на него волшебника.
- Что от меня требуется?
========== Глава 3. Законы чести ==========
- Стой спокойно и не сопротивляйся, - изрек Нелот, даже не пытаясь скрыть вдохновенный азарт в голосе. Новое испытание явно пришлось ему по душе.
Заклинание Нелота коснулось груди Силгвира, лиловым всполохом впиталось внутрь – оно напомнило Довакину чары исчезнувшего Мистицизма, граничащего с некромантией. Он видел, как некроманты подчиняют своей воле давно мёртвых жертв – таким же лиловым огнем, источающим ползучий мрак, сияли их заклинания.
Память о магическом эксперименте с щупальцами из глаз была ещё свежа, но Силгвир поспешно отогнал непрошеные сомнения. В конце концов, тогда ничего непоправимого не случилось.
Тогда.
Он не видел колдовских плетений, творимых магом, только видел, как беззвучно шевелятся губы данмера, повторяя магические формулы; видел, как вычерчивает незримые круги его левая рука, окутанная лиловым сиянием – а потом Нелот вскинул правую руку, резко, хлестко, и мир взорвался оглушительной белизной.
Мир пил его жизнь.
Силгвир, покачнувшись, вцепился пальцами в дерево стола; он пытался закричать, пытался Закричать и не мог. Души драконов визжали внутри, как раздираемое железо; заклятье Нелота обращало их в огненную пыль, в сияющий прах, в чистейшую энергию жизни, и тело Довакина больше не могло удержать её. Она струилась прочь огнистыми сверкающими нитями, Силгвир видел их, направляемых волей мага, окутывающих хрупкое мертвое тело жреца, как прежде они окутывали его, стоящего над побежденным драконом.
Силгвир-Довакин истекал собственной жизнью, и растущая внутри него пустота сжимала сердце всё крепче, но он не мог оторвать взгляда от переливчатого сияния, всё плотнее укрывающего древнего мертвеца. Свет, его свет впитывался в иссушенную плоть, и смерть отступала вместе со временем. Сверкающий эфемерный кокон почти скрыл от его глаз тело драугра в полусгнивших лохмотьях, и беспощадное колдовство наконец отпустило Силгвира, позволив ему распрямиться и судорожно вдохнуть ставший таким драгоценным воздух, потеплевший от пролитой энергии. Он был свеж, словно после страшной грозы, но гроза только начиналась, и сила всё ещё проливалась вовне – драконий жрец не мог принять ее всю мгновенно. Силгвир, позабыв о пульсирующей внутри тянущей пустоте, всматривался во всполохи огня драконьих душ, что так жадно глотало тело Рагота, впитывая их почти так же быстро, как сам Драконорожденный.
