Время обращалось вспять: с мертвых драконов облетала плоть искрящимися хлопьями пепла, сейчас же свет обращался плотью. Почерневшая сухая кожа насыщалась жизнью, становилась мягче и светлее, гибко растягивалась, позволяя растущим под ней мышцам занять своё место. Лицо, без ритуальной маски напоминавшее оскаленный череп, обретало заново человеческие черты, и сухие истончившиеся волосы наливались черным, словно и не было всех трёх Эр, что драконий жрец ходил под руку со смертью.
Жизнь приходила к нему вторым рождением – и Рагот впитал отданную ему силу до конца, вычерпав каждую искру света, что мог собрать.
- Он выглядит совершенно живым, - заметил Нелот, глядя, как резко вздымается и опадает грудь жреца. Силгвир не мог поверить своим глазам; ему казалось, мужчина перед ним – всего лишь морок, наваждение тельваннийской магии или иллюзорный дух, ведь не может быть, чтобы едва удерживавшийся на краю Забвения тысячи лет мертвец за пару минут вернулся в Нирн, будто Ауриэль по рассеянности не отсчитал ему и пяти десятков. Но Рагот был жив, и Рагот был материален – лучник не выдержал, коснулся светлой кожи, совсем такой же, как у любого живого человека. Ощутив тепло и биение кровотока, эльф пораженно опустил руку.
- Это невозможно, - хрипло прошептал он.
Нелот задумчиво скрестил руки на груди.
- Я не планировал такого, вообще-то. Но из тебя вырвалось столько энергии, что ему хватило не только удержать дух, но и восстановить тело, да как восстановить!.. Ха! Фир и Драта подавились бы собственными лживыми языками от зависти!
- Сколько душ ты сжег? – глухо спросил Довакин. Маг пожал плечами.
- Я не измерял их в душах, я взял энергию – столько, сколько мне казалось достаточным… а что, это актуально? Ты посмотри, он сейчас проснется, - почти с восторгом сказал Нелот. Силгвир, уняв болезненную дрожь внутри, всмотрелся в лицо драконьего жреца, с резкими, будто вырезанными из камня, чертами. Веки культиста подрагивали, словно он и вправду боролся со сном – вечным сном Забвения, в который едва не увлек его Довакин, и из которого он же вызволил.
В какое-то мгновение Силгвир осознал, что глаза Рагота открыты, и неподвижные зрачки в высветленной временем радужке смотрят прямо на него, смотрят сквозь него, туда, где незримое видимо только мистикам.
- Tahrodiik, - отчетливо сказал Рагот, не отводя взгляда. – Hi los bahlaan do dinok… nivahriin lir.
Силгвир узнал мелькнувшее слово – dinok, смерть; tahrodiik казалось ему знакомым, чем-то уже слышанным, чем-то…
Чем-то связанным с предательством.
Так называли Мираака. Предатель.
- О, - удивленно сказал Нелот, - я и не подумал…
Тель Митрин жалобно скрипнул, застонал, когда рванулась из него наружу высвобожденная магия; башня выдержала, только мелкие предметы разлетелись по всей комнате, разбитые и раздавленные незримой волной, и трещины прошли по сплетенной из толстых ветвей мебели.
Силгвир не успел заслониться – только Нелот, резко махнув рукой, окружил их полупрозрачным магическим барьером, защитившим от удара.
- Я говорил тебе, что он будет в ярости! – крикнул данмер почти в самое ухо Силгвира, заставив того отдернуться от неожиданности. Едва прошла смертоносная волна по башне и успокоился дрожащий воздух, он уже стоял с луком наготове, и эбонитовая стрела с наконечником из дэйдрической стали смотрела в грудь жреца.
- Ni Miraak, - произнес Рагот. Силгвир не видел, когда он успел подняться, но сила драконьих душ влила в него столько магии, что он даже не стоял на полу – парил над ним, вознесенный незримыми потоками энергии. – Fahliil voth Dovahhe sille… Tafiir ahrk kriid! Folahzein fen kos nilz.
Силгвир не стал задумываться о том, в каком контексте были употреблены те немногие слова (Мираак и Dovahhe), которые он знал. Он просто позволил стреле вырваться в полет, сочтя это наилучшим ответом.
Но ничего не случилось.
Стрела исчезла. Растворилась в воздухе, не сумев коснуться жреца – даже не вспыхнула, осыпаясь безобидным пеплом при столкновении с магическим барьером. Рагот не заметил ни зачарования, ни удара. Силгвир неверяще уставился на него: не были способны на такое ни дэйдра, которых он убивал прежде, ни драконы, ни Мираак.
- Folahzeinaan, - выплюнул Рагот.
И ударил снова. Только уже не бесформенной волной силы.
Пламя, взревев беспощадным гулом, заставило Тель Митрин вздрогнуть, а очертания – смазаться от рвущей пространство энергии. Силгвир обнаружил, что рефлекторный прыжок за спину Нелота оказался весьма своевременным: магу колдовской огонь не причинил видимого вреда, и маленькому босмеру, сжавшемуся за ним, тоже.
- Это слишком далеко зашло! – возмутился Нелот и решительно сделал шаг навстречу холодно глядящему на него жрецу. Рагот не торопился с новым ударом – то ли последствия сна на грани смерти, то ли неуверенность, то ли полузабытое умение колдовать удерживали его от атаки. – Ты находишься в башне Советника Тельванни, жрец, и мой Дом не прощает нападений чужаков, но я позволю тебе жить, если ты будешь достаточно вежлив. Сложи оружие!
