Его заслуги не остались без награды. Со временем он получил пребенду в Кентербери, а также приход и пребенду от собора Святого Павла. На случай, если читателю неизвестно, что такое пребенда, поясняю – это земли, доход и имущество, предоставляемое в распоряжение каноника собора. Карл II назначил Тиллотсона своим капелланом. В 1672 году Тиллотсон стал деканом Кентерберийского собора.
Однажды его неожиданно позвали читать проповедь перед королем. По окончании проповеди к монарху, крепко все это время спавшему, приблизился некий вельможа и сказал: «Какая жалость, ваше величество, что вы спали, проповедник самого Гоббса превзошел». «Подумать только! Пусть тогда его проповедь напечатают», – ответил король и немедленно послал за лордом-камергером, которому и приказал напечатать проповедь декана.
Доктрина Гоббса, если кто не помнит, состоит в том, что власть монарха должна быть абсолютной; неограниченная власть государства зиждется на полном повиновении подданных. Правитель может быть деспотом, но деспотизм лучше анархии. Власть самодержца ограничена лишь в одном: подданные имеют право на самозащиту, причем самозащиту даже против монарха.
Приказ короля имел неприятные последствия. На проповедь обиделись и лояльные священнослужители, и диссентеры. Одно место, в частности, вызвало яростную критику. Там говорилось: «Не соглашусь, пока мне не докажут – к чему я всегда готов, – что любое притязание на совесть дает право унижать государственную религию, даже если бы она была и неверной, и вопреки закону отвращать от нее людей. Все, на что могут обоснованно претендовать люди иных вероисповеданий, это пользоваться личной свободой и следовать своей совести и религии – и за то должны быть благодарны и воздерживаться от открытого обращения других в свою веру (даже будучи полностью уверены в своей правоте), разве что у них будут особые полномочия от Господа, или же им откроет путь само Провидение через посредство государственной власти».
Сегодня это звучит весьма разумно, но тогда вовсю кипели страсти, и декан Кентерберийского собора подвергся яростным нападкам. Доктор Патрик, впоследствии епископ Ильский, требовал, чтобы Тиллотсон отрекся от своих слов, или же, мол, его без всякой жалости следует выгнать из христианской церкви. Мистер Хоув, ученый священник из инакомыслящих, в ходе долгого спора с деканом заявил, что сильно опечален, ибо в проповеди против папства тот отстаивает папистские методы борьбы с реформаторами. «Декан разрыдался и сказал, что это самое большое несчастье, какое на него обрушилось, и он теперь понял свое заблуждение». Такое признание ему только навредило. Когда о нем стало известно, декана обвинили в потворстве диссентерам и нежелании искупить обиду, нанесенную братьям по церкви.
Положение усугублялось тем, что Тиллотсон, выросший среди пуритан, всегда оставался в хороших отношениях со своими друзьями-нонконформистами. Однако он искренне признал «Закон о единообразии». Принципы англиканской церкви, которая отвергала как сектантскую суровость, так и католический догматизм, вполне соответствовали натуре Тиллотсона – мягкой, чувствительной и искренней. Вероятно, он не воспринимал всерьез различия между разными протестантскими толками. Он желал, чтобы каждая сторона пошла на уступки, желал вернуть в лоно церкви хотя бы наименее яростных диссидентов. Однако в его умеренности видели не добродетель, а порок.
В мои цели не входит рассматривать религиозные распри, от которых во время правления Карла II было столько бед. Нам они могут показаться банальными. Так ли уж важно для священника носить облачение? Должен ли причащающийся преклонять колени перед алтарем или же сидеть на скамье? Это вопросы внешней обрядности, а не веры.
В результате принятия «Закона о единообразии» около двух тысяч священников лишились приходов. А «Закон о пяти милях», который запрещал изгнанникам подходить ближе чем на пять миль к месту, где они ранее проповедовали, весьма затруднил им добывание хлеба насущного. Многие впали в бедность и вынуждены были работать за гроши. Согласно «Закону о присяге», на любую государственную службу – как гражданскую, так и военную – принимали только тех, кто признавал главенство короля над церковью, соглашался принять причастие по англиканскому обряду и отрекался от веры в пресуществление. Это ставило нонконформистов и католиков в одинаково невыгодное положение. Следует добавить, что присяга подразумевала признание короля законным и полноправным сувереном и отвергала папский тезис, согласно которому безбожного и отлученного от церкви правителя можно низложить и казнить. Большинство англичан смотрело на католиков как на изменников: многие приписывали Большой пожар 1666 года их злому умыслу. Даже Мильтон считал, что ради государственных интересов по отношению к ним не стоит проявлять терпимость.
