Прошение о помиловании ничего не дало. Король и герцог были настроены по отношению к Расселу крайне враждебно: некогда он очень активно поддержал билль, который лишал герцога Йоркского, католика, права наследовать престол после смерти брата.
Уже осужденный, Рассел пожелал увидеться с Тиллотсоном и Бернетом. Тиллотсон, давний друг Рассела, присутствовал на суде и давал показания в его пользу. Оба священника уговаривали Рассела отречься от своих взглядов, признать противодействие суверену незаконным – тогда, возможно, удалось бы склонить короля к помилованию. Бернету показалось, будто Рассел начал поддаваться на уговоры, и он попросил Тиллотсона отправиться к лорду Галифаксу и все ему рассказать – с тем чтобы тот, в свою очередь, поговорил с королем. Галифакс поговорил и сообщил декану, что новость воздействовала на короля более всех прочих просьб. На следующий день Тиллотсон, придя к Расселу весьма довольный, заявил ему, что дело, кажется, удалось уладить и обстоятельства могут измениться в его, Рассела, пользу. Увы, пленник решительно возражал. «Он не отказался от взглядов, что власть короля ограничена законом, и когда суверен переходит границы, подданные могут обуздать его и защитить себя».
Поскольку приговоренному предстояло еще попрощаться с семьей, времени для беседы наедине могло не найтись, и Тиллотсон написал письмо, которое передал Расселу вместе с требованием непременно прочитать и обдумать. Написал он следующее:
