В 1683 году произошло событие, сильно изменившее жизнь доктора Тиллотсона. Речь идет о разоблачении заговора против короля. По версии Бернета, некий анабаптист Килинг, торговец оливковым маслом и солью, чья торговля пришла в упадок, начал подумывать, что ремесло доносчика будет, пожалуй, поприбыльнее. Он отправился к лорду Дартмуту, который тогда занимал должность при дворе, и поведал ему о заговоре против короля и герцога Йоркского. Дартмут послал его к сэру Леолайну Дженкинсу, государственному секретарю и горячему роялисту, а тот поставил в известность о деле кабинет министров. Вскоре новость просочилась наружу.
Рамси и Уэст, двое заговорщиков, названных Килингом, служили в парламентских войсках и, согласно Бернету, наболтали о своих замыслах лишнего. Однако, «понимая, что, доверившись слишком многим, они рискуют быть разоблаченными, эти двое приготовили убедительную историю, которую выучили так хорошо, что ни в чем друг другу не противоречили». Они решили вместе повиниться, и не просто спасти свою жизнь, но и с выгодой для себя разоблачить «многочисленных посланников сатаны, благоденствующих в Англии».
Уэст заявил, что заговорщики решили убить короля и герцога Йоркского по дороге в Лондон из Ньюмаркета, куда те часто ездили на скачки. Для нападения выбрали поместье, принадлежавшее некоему Рамболду, одному из заговорщиков. Он сам предложил напасть именно в этом месте, так как королевская карета проезжала там по узкой дороге между насыпями – ее легко было остановить и захватить короля.
Король и его брат выехали из Ньюмаркета на неделю раньше, чем намеревались, поскольку там случился пожар, в котором сгорело почти полгорода, и потому заговор не удался. Уэст обвинял в участии Монмута, лорда Рассела, графа Эссекса, Алджернона Сидни и лорда Говарда Эскрика. Всех, за исключением Монмута, арестовали. Лорд Рассел, сын и наследник графа Бедфордского, был предводителем «партии страны», которую позднее стали называть партией вигов. Он мог покинуть Англию, но предпочел предстать перед обвинителями. Его заключили в Тауэр и судили по обвинению в государственной измене.
Лорда Говарда, бесславного носителя славного имени, после долгих поисков обнаружили в дымоходе. Он расплакался и, желая спастись, стал давать показания. Он поклялся, что в прошлом году велись разговоры о восстании. Это была правда. Шефтсбери, Ахитофел Драйдена[96] – «догадлив, смел и страстного ума» – был арестован, но потом отпущен на поруки и, опасаясь за свою жизнь, поспешил уехать. У него в Уоппинге собирались герцог Монмут, лорд Эссекс, лорд Рассел и другие, не столь важные особы, и обсуждали возможность восстания; по различным причинам это ни к чему не привело. Шефтсбери утратил мужество и, переодевшись пресвитерианским священником, бежал в Голландию, где вскоре умер.
На суде Рамси показал, что на собрании в доме виноторговца по имени Шеперд, которому заговорщики полностью доверяли, – среди прочих там присутствовал и лорд Рассел – прозвучало предложение напасть на королевскую стражу. В заключительной речи главный судья заявил, что подобная затея могла кончиться только убийством короля. Когда Шеперд со свидетельского места все подтвердил, лорд Рассел признал, что был в доме Шеперда, но добавил, что по приглашению герцога Монмута поехал туда попробовать херес. Там он слышал какие-то разговоры, хотя сам в них не участвовал и вскоре уехал. Но не могли же присяжные поверить, что герцог назначил Расселу встречу и отправился с ним к виноторговцу исключительно для того, чтобы попробовать вино. К несчастью для лорда Рассела, лорд Эссекс, по причинам вполне понятным сильно встревоженный арестом первого, покончил с собой, причем в тот самый день, когда начался процесс. Его поступок был признанием вины и весьма повредил подсудимому. Свидетели друг другу не противоречили; показания лорда Говарда оказались решающими, и присяжные признали лорда Рассела виновным в государственной измене. Его приговорили к смерти.
Предпринимались попытки его спасти. Лорд Бедфорд предложил пятьдесят тысяч фунтов, потом сто, если его сына помилуют. Предложение отвергли. Рассел знал: надеяться бессмысленно. Однако, чтобы его жена, которую он очень любил, не осталась жить с чувством, что он ничего не сделал для своего спасения, он написал прошение на имя короля и герцога Йоркского. Рассел обещал уехать за границу и никогда более не вмешиваться в дела Англии.
Леди Рассел была дочерью графа Саутгемптона; ранее она состояла в браке с лордом Воганом, потом овдовела. Женщины ее типа нередко встречаются в истории Англии – верная жена, любящая мать, умная, образованная, отважная и решительная, преданная своему долгу, – натура благородная не только по рождению, но по душевным качествам. Даже при дворе, где самые высокие лица не стыдились брать взятки, где женское целомудрие вызывало насмешки, леди Рассел уважали, любили и ценили.
