Партия неприсягнувших преследовала его с неослабевающей яростью. После казни несчастного лорда Рассела письмо, в котором Тиллотсон умолял того признать ошибки, напечатали, а теперь переиздали. В письме Тиллотсон недвусмысленно высказывал, что сопротивление королю есть грех, наказуемый как в том мире, так и в этом. Неприсягнувшие священнослужители спрашивали: как же его прежние взгляды согласуются с тем, что он подчиняется власти человека, которого все разумные люди считают узурпатором? На него стали писать жестокие пасквили. Авторов арестовали, и Тиллотсон отправился на прием к генеральному прокурору и искренне просил, чтобы никого не наказывали. Однажды архиепископу, когда у него находился знакомый, пришедший поздравить его с назначением, принесли какой-то пакет. В нем оказалась маска. «Архиепископ, не выказывая никаких чувств, беззаботно бросил ее на стол. Гость выразил крайнее удивление и возмущение подобным афронтом. Его преподобие только улыбнулся и, указывая на бумаги у себя на столе, сказал, что по сравнению с написанным пером это сущие пустяки». После смерти архиепископа среди его документов нашли связку бумаг, на которой он написал: «Пасквили. Господь да простит авторов. Я же простил».
Одним из самых упорных врагов архиепископа был человек довольно необычный, и о нем, хоть это и отступление от темы, мне хочется рассказать. Звали его Сэмюэль Джонсон.
Когда я впервые наткнулся на упоминание о нем, даже растерялся: для большинства образованных людей существует один-единственный Сэмюэль Джонсон, и нам в голову не приходит, что кто-то еще смеет носить такое же имя. Понятно, за многие века в Англии – и до, и после нашего замечательного лексикографа Джонсона – были сотни Сэмюэлей Джонсонов, но именно он известен больше, чем любой литературный персонаж или историческое лицо. Поклонники доктора любят его не только за личные качества – ум, здравый смысл и доброту; они любят Джонсона в том числе за недостатки и не желали бы видеть его менее деспотичным в разговоре или более умеренным в еде, а его стиль – не столь высокопарным, напыщенным и тяжеловесным.
Интересно, что Джонсон, о котором я хочу рассказать, обладал отдельными чертами того, известного Джонсона – такой же нетерпимостью, храбростью, грубостью, упрямством. Английский склад характера иногда порождает людей подобной закалки, людей, не желающих видеть, что у медали есть две стороны; будучи всегда убеждены в своей правоте, они пойдут на любые невзгоды, разорение, претерпят травлю, тюрьму, но не уступят.
Наш Джонсон родился в 1649 году, учился в школе Святого Павла, затем в Тринити-колледже в Кембридже, потом был посвящен в духовный сан. Он не стал жить в данном ему приходе, поскольку считал, что тамошний климат вреден его здоровью, и переложил все обязанности на младшего священника. Поселился Джонсон в Лондоне, и лорд Рассел сделал его своим капелланом. В 1682 году Джонсон опубликовал сочинение под названием «Юлиан Отступник», в котором яростно критиковал доктрину непротивления и пассивного подчинения. В то время делать подобные вещи было опасно. Название книги в оскорбительной форме намекало на герцога Йоркского, отринувшего веру отцов и присоединившегося к Римской церкви. За это сочинение, признанное клеветническим и подстрекательским памфлетом, Джонсон подвергся судебному преследованию. Его приговорили к крупному штрафу с заключением в тюрьму до выплаты. Книгу сжег палач. Поскольку Джонсон не мог уплатить штраф, он, как сказано в Национальном биографическом словаре, оставался в тюрьме почти до 1685 года. Там он написал агрессивную статью под внушительным названием: «Скромное и сердечное обращение ко всем английским протестантам в армии». С помощью товарища по заключению, у которого имелись связи с внешним миром, Джонсону удалось передать рукопись на волю. В 1686 году, когда Яков II унаследовал престол после своего обаятельного и бестолкового братца, книгу напечатали и стали распространять – и в особенности усердно среди солдат. Джонсон не мог не предвидеть тяжелых последствий; остается предположить, что в силу своего жесточайшего фанатизма он был готов на все. Его опять судили и на сей раз приговорили к стоянию у позорного столба в Вестминстере, на Чаринг-Кросс и у Королевской биржи, к уплате штрафа и битью кнутом по дороге от Ньюгейта до Тайберна. Бичевание он перенес с редкой стойкостью. Перед наказанием Джонсона отвели в собор Святого Павла, где в помещении капитула три епископа и несколько священников провели церемонию лишения сана. Освободили его уже после революции: приговор объявили недействительным, лишение сана отменили.
Сэмюэль Джонсон обладал твердостью ума и был человеком способным и ученым, но притом необузданным, нетерпимым к возражениям, деспотичным, заносчивым; мало того что он переоценивал свои достоинства, так еще имел привычку недооценивать чужие. Честолюбие Джонсона не знало границ.
