Причём делать это даже не задумываясь, одним брошенным взглядом, одним прыжком серебристого тела.
Ему не нужны были для эффективного следования никакие дополнительные инструменты, которые представляешь себе, когда думаешь об универсальном преследователе. Свёрла, отмычки, лазерные пучки, всё это ушло в небытие к тех пор, как на свет появились он и его собратья. Собранные в тайных кузнях богов-машин, они разговаривали с этим миром каждой складкой своего механоидного тела, впитывая и отдавая информацию так же инстинктивно, как живые существа дышат.
Эффективный, неутомимый, незримый охотник на свою главную дичь — информацию.
Ему не было известно, как давно его пустили по следу — запоминать не было его основной функцией, для этого у него был выделенный в отдельное подмножество сгусток квантовых нейронов, живший своей жизнью, молчаливый и скрытный. Даже попади он в чужие руки, дешифровать это сплетение полей ядерных спинов, попутно не разрушив самоё хранившееся в них знание, было физически невозможно. Ядро памяти могло отдать свои знания лишь его хозяину и исключительно добровольно. Только оно знало, как, когда и по какой причине это будет сделано. Впрочем, ему как целому до этого не было никакого дела. Даже с оставшимся объёмом нейронных связей и без ядра памяти его сил хватило бы для эффективного исполнения своей задачи.
Всё, что ему было нужно знать, это его цель.
И его вывели на неё — инстинкты ли или точное знание, совершенно неважно. Важно было другое. Кроваво-красная стрелка целеуказателя, что вела его с тех пор, неотрывно следуя за беспомощными перемещениями цели в недрах Мегаполиса.
Возможно, цель догадывалась о следовании. Об этом можно было предположить, проанализировав те моменты, когда она замирала в немом оцепенении, покачиваясь из стороны в сторону и как бы пытаясь услышать что-то вокруг себя, какой-то шорох, какой-нибудь подозрительный скрип, который бы выдал следование.
Но могучие инстинкты ку-нейронов не позволяли ему ошибиться. Действовать на грани чувствительности приборов, предугадывая каждое следующее действие цели, всегда опережать на полшага, всегда оставаться в глубокой тени. Таков был кодекс следования. Для подобного его создали. То, без чего ему невозможно было существовать, то пространство принятия решений, за пределы которого ему физически невозможно было выбраться.
Даже если бы нечто подобное вообще могло прийти ему в ку-тронную голову.
Но неспособность выйти за пределы базовой функции не мешала ему остро чувствовать угрожающее приближение этих границ. Вот и сейчас, его смущала затянувшаяся пауза в перемещениях. Да, это выходило за рамки наработанной по цели поведенческой статистики, как правило, цель предпочитала перемещаться с места на место, не задерживаясь нигде дольше суток, да и то, под конец указанного промежутка времени её позывы сменить локацию заставляли красную стрелку целеуказателя биться в конвульсиях. Тут же подходил к концу уже второй двадцатичетырёхчасовой цикл, а цель всё в том же спокойствии пребывала на том же месте. Красная стрелка также вмёрзла в пространство, будто сломанная.
И чем дольше это тянулось, тем сложнее ему становилось сдерживать то, что человек назвал бы тревогой — тянущая незавершённость в приближении грядущих событий водила его кругами вокруг цели, заставляя менять точки наблюдения и постоянно отвлекаться в поисках посторонних сигналов.
Его создали для того, чтобы инстинктивно чувствовать, куда в следующий миг двинется цель, но сейчас инстинкты молчали, цель же часами стояла у мутного панорамного окна заброшенной офисной башни, сосредоточенно вслушиваясь туда, где ему не было места.
Это было нечестно. Невозможно быть эффективным, если тебе доступны не все коммуникационные каналы цели. Он должен видеть всё!
Но вокруг физически нельзя было обнаружить ни единого постороннего сигнала и ни единой подозрительной сигнатуры. Отличное место, чтобы отсидеться, но в поведенческих паттернах цели до сих пор ни разу не всплывало ни малейшей склонности к уединению. Она двигалась, постоянно что-то вынюхивая, словно бы сама втайне следуя за кем-то. Но разве искомая цель его цели не появилась бы, в таком случае, и на его всевидящих радарах?
Как вообще можно следовать за тем, кто оставался незаметен даже для его ку-тронных мозгов, специально спроектированных на следование? Да и вообще, как в принципе можно следовать за кем-то, физически при этом оставаясь обычным человеком?
