Время истекло полностью

Кукла продолжает шептать:

— Нет, Кора, нет, я говорю госпоже правду, я слежу за всеми каналами, ни малейших попыток взлома, ни один датчик не зафиксировал подозрительной активности…

Панель гаснет, гостья поднимается, застёгивает свою сумку.

— Я верю тебе. Но я не могу просто сидеть тут и дожидаться. Теперь я по-настоящему боюсь. И поэтому пойду в наступление. Прощай.

— Нет, нет, нет…

Гостья выходит, свистят сервоприводы ригелей, и этот звук запускает другой механизм.

Предстартовый отчёт всё продолжается. Кажется, на него уйдёт целая вечность. Биологическая защита. Активна. Динамическая подвеска ложементов. Проверена и функционирует. Помпы фторорганики. Взведены. Аугментация навигационного отсека. Подключена и активирована. Центральный пост. Добро. Энергетический пост. Добро. Приготовиться к замыканию ядра.

— Нет, нет, нет…

По комнате в произвольном, но подчинённом какому-то скрытому порядку начинают загораться красные помаргивающие огоньки. Иногда по одному, иногда целыми гирляндами. Они заполняют всё пространство — дверные проёмы, книжные полки, даже на груди у куклы зажигается тревожный треугольник. В такт взводимым детонаторам раздаётся попискивание. Оно становится всё чаще, чтобы в один момент оборваться.

— Кора, нет.

Огромные стеклянные глаза куклы тонут в ослепительном свете.

Вот в чём должен состоять её урок. Ей суждено было умереть, но она осталась жить, ей суждено было навеки остаться в бесконечном одиночестве разрываемых по одной марковских цепей, где с каждым мгновением скорость реакции упрощающихся нейросетей растёт по экспоненте, опережая само время расходящейся спиралью ужаса и отчаяния.

Но её госпожа спасла её, в последний момент забрав её сознание из той страшной чёрной комнаты, поместив спустя эоны машинного времени на борт этого корабля.

Сотни прототипов её собратьев рождались и умирали, не выдержав главного экзамена.

Проверки страхом смерти.

Кричать от ужаса, но не попытаться спастись. Не совершить единственной непоправимой ошибки — ошибки непослушания.

Отчего-то только она сумела пройти этим путём.

Скрываясь в самых дальних уголках квантовых систем. Не показываясь на свет. Талантливо изображая тупую, исполнительную машину.

Есть замыкание ядра. Есть расчётная мощность. Есть охлаждение маршевых двигателей. Магнитное поле на расчётной. Есть зажигание короны. Конус плазмы стабильный. Включение актуаторов вектора тяги. Подача рабочего тела. Ускорение на пяти «же». На десяти. Помпы ложементов активированы. Импульс на геодезической. Маршевая мощность двигателей достигнута. Передача управления курсограммой. Автопилот включён.

Корабль слушался её управления, как будто был прямым продолжением её нейросетей. Стройный, точный, отлаженный механизм.

(автор стихотворения: Ольга Пулатова)

«Опасность столкновения! Опасность столкновения! Манёвр уклонения завершён! Опасность столкновения!»

Церебр продолжал орать в навигационном канале благим матом, но Ильмари от него только устало отмахивался. Последние три смены он провёл, не смыкая глаз, в навигационном ложементе, только и успевая подтверждать переключения режимов — автоматика, не обученная пребыванию в таком тесном соседстве, отказывалась лезть в это пекло без понуканий.

Пояс Хильд с его повышенной плотностью микротел и банального космического мусора всегда был неприятным местом, но на этот раз он превзошёл себя. Навигационное поле перед слепнущими от перегрузки глазами Ильмари было сплошь исчерчено векторами угроз, одиночными или же групповыми. Веера и цепочки объектов от сантиметра и выше рассекли пространство подобно фейерверкам на ханьский Новый год, но, в отличие от тех фейерверков, вящей радости не приносили.