Будто не ракетка била по мячу, а мяч сам собой точнейшим образом рикошетил там, так и туда, как ему было предначертано. Никакие перепады гравитации, микроскопические неровности поверхностей или разнообразие натяжений лески не могли сказаться на результатах расчётов — экономное движение кисти, и мяч уже отправлен навстречу свей судьбе.
Капитан Симидзу изо всех сил пытался вмешаться в железный механизм, с которым ему поневоле пришлось столкнуться, сделать хоть что-нибудь не по написанным чужой рукой правилам, но любые его попытки вывести свою игру в атакующий режим, хоть как-то нарушить план партнёра по площадке, приводили лишь к одному заранее очевидному результату. Следующий удар в ответ становился ещё чуть более точным, ещё чуть более изощрённым.
Как будто так могло продолжаться вечно.
В конце концов капитан Симидзу упёрся в предел собственных возможностей. Его связки ныли, лёгкие отчаянно трудились, а в голове потихоньку начинало плыть.
Теперь у него уже не оставалось сил на собственные планы, вся его стратегия на партию простиралась не далее следующего удара, а всё умение уходило лишь на то, чтобы послать мяч не в аут.
Или не потянуть себе связки.
Или, маттаку, попросту не упасть.
В конце концов, красный, взмыленный, хрипящий, он сдался.
Маитта наа. Зря он выбрал две жёлтые. Самомнение своё надо держать в узде, капитан.
Всего одно очко позади, а партия уже была проиграна.
Капитан Симидзу как мог успокоил дыхание, после чего, поклонившись, покорно признал поражение.
— Это было поучительно, Советник.
— Капитан, я не хотел вас уязвить, оставайтесь, поиграем в паре с железками.
— Нет уж, увольте, мне и так довольно на сегодня позора. Где вы так научились двигаться? Хотя дайте угадаю, капоэйра?
Соратник неопределённо пожал плечами.
— И капоэйра тоже.
— Но я же знаю, у вас нет никакой аугментации, как и у Ромула.
— Полагаю, хотя бы в этом слухи не врут.
— В таком случае я могу только восхититься вашими физическими возможностями. Сколько вы занимаетесь сквошем? Хотя нет, не говорите, мне и так стыдно за своё самомнение, зря я вообще вам помешал.
— Ни в коем случае не помешали, капитан. Это вы мне сделали одолжение, а то роботы это скучно. С живым человеком куда интереснее.
Айцу. Капитан Симидзу в ответ коротко кивнул, мол, не благодарите, но в следующий раз — ни-ни.
— Тем более, я заметил при вашем появлении, вас явно что-то беспокоит, а если командир дежурной смены покидает рубку в сомнениях, мне кажется, было бы не лишним выяснить, какова причина этих сомнений и в чём они состоят. Если вы не настроены продолжить партию, быть может, я могу предложить вам бокал освежающего коктейля, дайте угадаю, зелёное яблоко и сельдерей?
Капитан хмыкнул, но согласился. С угадалками у Соратника тоже выходило неплохо. С другой стороны, на борту корабля со временем разнообразие хоть сколько-нибудь съедобной пиши становилось всё скромнее, так что угадать в реальности было несложно.
Уселись тут же, у раздатчика, Соратник — без видимых эмоций поглощая зелёную бурду, капитан — снова нахмурившись и сделав лишь единственный вежливый глоток. Кажется, ему всё-таки слегка свело левую икру во время этой бездарно проигранной партии.
— Итак, капитан, что беспокоит экипаж?
— Не буду выражать мнение за всех моих коллег, но меня действительно кое-что беспокоит, Соратник. Мы приближаемся к четвёртому витку, но я по-прежнему не понимаю, что мы делаем в этой системе.
Соратник Улисс в ответ приподнял бровь в недоумении.
— Мы прибыли сюда как исследователи. Наша миссия — не только достигнуть чужих звёздных систем, но и собрать всю доступную информацию для грядущих поколений астронавтов. В чём ещё может состоять цель межзвёздной экспедиции?
— Нисколько не сомневаюсь в ваших словах, Соратник, но поймите меня правильно, если мы исследователи — почему на борту такое ничтожное количество собственно учёных, зато огромный запас сменных экипажей, большая часть которых продолжает лежать в криостазисе с самого первого прыжка.
— Тут, наверное, я кого-то огорчу, капитан, но сам статус тестового полёта нас обязывает. Мы с вами — покорители фронтира, мы вместе совершили прыжок в неизведанное, прыжок рискованный, невероятно опасный, разумеется, мы обязаны были минимизировать возможные потери, по этой же причине мы отбирали для подготовки этой миссии исключительно добровольцев.
Капитан Симидзу слушал Соратника и со всем соглашался. Да, это тестовый полёт, главный предмет их исследований — не эта звёздная система, но сам корабль, работоспособность его систем, риски для экипажа, это впоследствии будут настоящие исследовательские миссии в совсем ином составе, а почему людей так много — так вы же сами видите, капитан Симидзу, сколько персональных капсул уже горят красными огнями, этот феномен тоже подлежит первоочередному исследованию, и увы, на каждом следующем прыжке мы рискуем потерять ещё больше наших товарищей, среди них и мы, Соратники…
