— Очень верный вопрос. И главное — верный выбран глагол. Мы здесь именно ждём. Сначала мы ждали результатов тестирования систем корабля, потом мы ждали, когда автоматические станции соберут все необходимые сведения об этой системе, за это время мы дважды давали шок на разрядники, уходя на следующий виток. Однако всё это время мы ждали иного события, и поверьте мне, ожидание это для нас с Ромулом было куда тягостней вашего, поскольку мы в точности знали, чего ждём. Скажу лишь, что теперь наше ожидание окончено.
Капитан от неожиданности чуть не потерял лицо. Маттаку айцу.
— Соратник Улисс, вы смеётесь надо мной?
— Нисколько, сегодня было принято решение, что дальше ждать нельзя.
— В… в каком смысле? — опешил капитан.
— В начале следующей вахты будет объявлена команда экипажу начинать подготовку к разгону и выходу на прыжок.
Вот это новости.
— И вы вот так спокойно мне это сообщаете, никаких церебральных блоков?
— Ничего, я думаю, вы-то, капитан, слухи раньше времени распространять не станете.
— Но погодите, что же изменилось? Почему мы ждали три витка, ничего не происходило…
— …а потом время ожидания истекло.
— И что же, мы теперь снова, двадцать семь лет домой?
— Ни в коем случае, нас ждут, и нам придётся поторопиться.
— Но схема прыжков…
Тут лицо Соратника вновь стало каменным, будто разом потеряв всякую былую эмпатию. Коно кичигай, можно было и самому догадаться.
— Уже рассчитана. Мы пойдём по прямой, два прыжка на максимальном заряде.
Капитан Симидзу в приступе недоумения даже головой принялся трясти.
— Но по прямой даже на максимальной тяге нам не хватит порядка ста килотиков до гелиопаузы. К тому же, если я правильно помню карту ближайшего скопления, ни одной полноценной звёздной системы на нашем пути не будет.
— Всё верно, там будет небольшой бурый карлик, но этого достаточно, чтобы замкнуть на него накопители. К сожалению, у нас нет иного выхода. По сути, мы прыгаем в свободную зону, на максимальном ходу продолжаем движение в течение года, прыгаем снова, по выходу из прыжка ещё два года по инерции движемся до границ Сол-систем.
Ясно.
Свободный ход вне защитных пузырей звёздного ветра, где никакой внешней брони не хватит, чтобы спасти экипаж от радиационных ожогов. Пространство, заполненное исключительно высокоэнергетическими частицами из ядра Галактики и ещё более мощным излучением из-за её пределов, они тщательно избегали его по дороге сюда, но теперь окончательно становилось понятно, зачем кораблю такой избыток экипажа. Нани ситэру но.
— Принято, Соратник, разрешите приступить к отбою?
Капитан показушно вытянулся во фрунт.
— Вольно, капитан. Но напоследок послушайте ещё одну мысль. Я обещаю вам, что вы в точности узнаете, чего мы ждали все эти годы. Более того, об этом узнает всё человечество.
— Но время ещё не настало.
— Не настало. И будьте уверены, в тот миг, когда вы поймёте, что именно от вас все эти годы скрывали, вам захочется вернуться в этот день и спросить себя, так ли сильно вы хотели знать правду. И я бы не взялся сейчас угадать, какая точка зрения у вас в итоге перевесит.
На этом они расстались.
Капитан Симидзу брёл по пустым галереям корабля и размышлял над последними словами Соратника Улисса. В них не было никакого смысла, как можно не хотеть что-то знать, да ещё и столь, надо думать, важное. Какой смысл в подобном слепом неведении?
Ответа, впрочем, у него не находилось.
Стэнли старался не поднимать лица. Стоило ему на секунду забыться и бросить взгляд в это зияющее ничто, как в голове словно что-то сжималось, а картинка перед глазами начинала отплясывать предательские кренделя.
Что он вообще тут забыл?
Интервеб после ухода «Сайриуса» не сразу стал таким. Одно время тут ещё продолжали спокойно резвиться на аренах вольные песняры, а Папа Док ещё вещал долгими ночами с кафедры свои завиральные вирши про «Лолиту как зеркало киберпанковской революции». Те времена давно минули, и разве что Стэнли помнил, как это было. Ярко, азартно, смело. Но без грозной силы Корпорации её детище было обречено на упадок и небрежение. Как только Ромул с Соратниками покинули орбиту Красной, случилось то, что должно было случиться. «Красножетонники» всех мастей слаженно принялись методично прессовать каждого, кто посмел хотя бы иносказательно упомянуть интервеб.
Это слово должно быть истёрто из памяти. Его не должно было существовать.
Стэнли изначально потешался над происходящим. Эдак вы ничего не добьётесь, если полвека попыток элиминировать код интервеба из недр корпоративных датацентров, казалось бы, полностью подконтрольных собственным админам, завершились ничем, то чего вы добьётесь, таская по бессмысленным допросам рандомных анонимусов из бронзовой лиги?
Как же он был не прав.
