Капитан словно заранее слышал всю эту цепочку рассуждений, и они были невероятно точны в своей логичной неопровержимости. Коно кичигай. Это вновь разыгрывалась как будто та самая партия, в котором стоило мячу попасть под удар ракетки Соратника Улисса, как он сразу же полностью брал его под полный контроль, заранее зная, чем всё кончится.
И тут капитан Симидзу ощутил острую вспышку гнева. Это было несправедливо. В Корпорации не принято было вертеть своими людьми, как марионетками. Здесь все трудились ради всеобщего будущего, и чувство локтя для них всегда было важнее формального следования планам и инструкциям. Коно кичигай, он и правда в это верил!
— Вас всё ещё что-то смущает, капитан?
И потому обязан был попробовать.
— Мне кажется, что если бы дело было только в тестовых прыжках и достаточном запасе специалистов для обслуживания корабля, то мы бы не стали забираться так далеко. Прыжок туда, прыжок обратно, что может быть проще.
Соратник собрался было на это ответить, но капитан его перебил:
— Погодите, это всё мне известно. Да, второй прыжок мы должны были сделать по касательной, потому что узел прото-туманности из-за двадцатилетнего лага во времени сместился и закрыл от нас экспозицию Сол-систем, а потом вторичные накопители пришлось гасить на техобслуживание и уходить в короткий вторичный прыжок, в конце концов, есть принятая программа тестов излучателя и наше текущее позиционирование в Галактике в ничуть не хуже для наших исследовательских целей, чем любое другое, но поймите меня правильно, не только я, но и мои коллеги по экипажу чувствуют, что мы здесь торчим на только для этого.
— А для чего же?
Маттаку айцу. Но капитан отступать не собирался:
— Мы считаем, что у нашей миссии есть иная, помимо официально декларируемых, цель, и нам её не афишируют, если не сказать, что от нас её скрывают.
— Чайник Рассела.
— Что, простите?
— Математик Бертран Рассел в 1952 году опубликовал статью под интригующим названием «Существует ли бог?», в которой рассуждал, мол, утверждение, что между орбитами Марса и Юпитера вращается фарфоровый чайник, невидимый для телескопов, невозможно опровергнуть. Вы только что сказали, что у нашей миссии есть иная цель, но она столь секретна, что о ней не знает ровным счётом никто на корабле, кроме, может быть меня, Ромула и остальных Соратников. Всё верно?
Капитан смущённо кивнул.
— Это и есть чайник Рассела. Своими сомнениями вы как бы просите меня прямо сейчас убедить вас, что чайника не существует. Но если он и правда не существует, я даже при всём желании не смогу вам опровергнуть его существование, если же наша истинная миссия столь секретна, что я не могу вам её сообщить даже при условии установки поверх неё церебрального блока, то как же я вам её могу сообщить, подумайте.
Капитан насупился и не стал отвечать.
— Ещё интереснее. Представьте на секундочку, что вы мне уже задавали этот вопрос на этом самом месте, и я вам честно ответил, рассказал всё, от «а» до «я», разложил, так сказать, по полочкам, а потом, с вашего же согласия, надел вам этот самый церебральный блок до момента возвращения из экспедиции.
Внутри у капитана Симидзу отчаянно похолодело. Нани ситэру но.
— Так и было?
Соратник пожал плечами.
— Вы в любом случае не в состоянии этого узнать. В подобной гипотетической ситуации, если даже я вам снова расскажу, вы тут же всё забудете. Даже собственно наличие следов церебрального блока в ваших мозгах ничего не доказывает — как и у всякого, кто работает с Корпорацией, у вас их наверняка найдётся несколько. Так что, увы, это тупик.
Повисла тягостная тишина.
— Значит, не способов мне узнать, что же такого необыкновенного в этой звёздной системе, и чего мы тут ждём.
— И тем не менее, в каком-то смысле правильный ответ вам прекрасно известен, зря вы так огорчаетесь.
Капитан молча ждал подробностей.
— Эта система действительно не представляет собой никакого интереса. В ближайшем окружении Сол-систем вообще нет ничего занимательного. Да, пара планет в зоне обитаемости, совершенно, впрочем, совершенно безжизненных. Сами звёзды тоже не выдающиеся — если бы не это обстоятельство, какая-нибудь залётная звезда Вольфа — Райе уже миллиарды лет назад сожгла бы наших одноклеточных предков во вспышке сверхновой. По сути, нам нечего тут исследовать, во всяком случае такого, что бы нельзя было разглядеть в орбитальные телескопы.
— Так чего же мы здесь ждём? — не выдержал паузы капитан Симидзу.
Соратник в ответ улыбнулся какой-то неожиданно мягкой усталой улыбкой, которую ни за что не ожидаешь от человека его могущества.
