– Привет вам, братья и сестры! У меня для вас суперновость! Как вы знаете, мы оказали гостеприимство Алисе и Симону, ученым-астронавтам с орбитальной Международной космической станции. Это сверходаренные люди. По-моему, им уже можно поаплодировать.
Толпа в сомнении, аплодисменты довольно жидкие.
– Спасибо, спасибо от их имени! Короче, у этих двоих был немного безумный совместный научный проект. Признаться, я не верил, что у них получится. Но они не опускали руки и в последние месяцы вкалывали без продыху. В итоге их затея удалась. Я видел и заснял результат. Это поразительно, а главное, так классно!
Публика слушает затаив дыхание.
– По-моему, проще всего будет все это вам показать, чтобы вы разделили мой восторг перед этим невиданным достижением.
Франки жестом подзывает Алису. Та держит на руках Гермеса.
– Перед вами плод их усилий! – провозглашает Франки.
Жители Новой Ибицы глазеют на белокожего новорожденного с крылышками. В зале поднимается удивленный шум. Алисе и Симону невдомек, воодушевление это или коллективный испуг.
– Мой крестник, прошу любить и жаловать! Скромно наречен Гермесом, в честь древнегреческого бога воздухоплавания… И это не просто так, потому что он будет уметь летать!
Франки доволен своим красноречием, но мало кто на него реагирует.
– Итак, поприветствуем чудесное дитя! Добро пожаловать на Землю, Гермес!
Зал никак не отзывается. Наконец затянувшееся молчание сменяется ропотом неодобрения.
Симон шепчет Алисе на ухо:
– Ничего удивительного…
– Что еще за фигня? – возмущается кто-то. – Прямо летучая мышь-кровосос, одни крылья чего стоят! Нам этакая нечисть без надобности!
– Обойдемся! – подхватывают несколько голосов.
– Удавить, и дело с концом! – орет еще какой-то умник.
Симон решает вмешаться:
– Откуда столько ненависти к новорожденному, вы же впервые его видите!
От неожиданности крикуны прикусывают языки.
– Мы назвали его Гермесом, но по науке он называется
Зал в ступоре.
– Кто не мечтал перемещаться, как птица, в трех измерениях? Алиса придумала потрясающую вещь: так преобразовать человека, чтобы он смог выжить на земле, изгаженной нашими атомными бомбами, и больше за нее не цепляться.
Слово берет Алиса, раскопавшая на местном складе платье в фиолетовых цветочках, отвечающее настроению Новой Ибицы:
– У меня, как у ученой, одно стремление, один проект, одна навязчивая идея: добиться, чтобы в будущем сохранились следы человеческой цивилизации. Вы выжили в катастрофе планетарного масштаба. Это несчастье – доказательство, что вы раз за разом делали неверный выбор. Я стараюсь найти другие решения для будущего. Одно из них – изобретение новой физиологической формы человека. Так на свет появился Гермес.
Она поднимает над собой лепечущего младенца, робко расправляющего свои крылышки.
– Это не человек! – возражает с нескрываемой враждебностью сильно размалеванная женщина.
– Не спорю, он «другой»: белокожий, крылатый, ушастый, с длинными пальцами ног. Но кто из нас без недостатков?
– Это не недостатки, – упирается женщина.
– Зато он обладает редчайшим свойством: скорее всего, он выживет там, где многие из нас погибнут. Если у кого-то есть идея получше, как спасти человечество, пусть скорее ею поделится или заткнется.
Ответом на это служит тяжелое молчание.
– Мое решение вы теперь знаете. Не исключено, что оно не идеально. Если у вас есть идея лучше этой, то я готова отказаться от своей, – продолжает Алиса.
В зале начинается смена настроения.
– Как уже сказал Франки, малыша зовут Гермес. Он – первый родившийся на земле живой гибрид, и для меня он – прообраз будущего человечества.
Симон дает ей понять, что она на верном пути. Она возвращает микрофон Франки.
– Дорогие братья и сестры, думаю, нам выпал небывалый шанс присутствовать при историческом событии: рождении существа, способного по-другому продолжить великое приключение человечества. Не будем портить себе удовольствие, лучше поприветствуем достижение Алисы и Симона. Приветствуем тебя, Гермес! Слава Гермесу!
Глава поселения хлопает в ладоши, но аплодисменты никто не подхватывает, кроме двоих ученых на сцене.
– Это живое существо? – интересуется еще одна блондинка. – Не механическая кукла?
